Он поднялся – следом за Грир. Она улыбалась, но Блайт пока не позволял себе надеяться. Пока. Вскоре они подошли к двери трюма.

– Я хотел бы осмотреть коллекцию, – сказал Блайт.

– Мне приказано не впускать вас, пока коллекция не будет доставлена покупателю, – ответил разум.

– Я ничего не перенесу и ничего не сломаю.

– И все же я не могу позволить… з-з-з-зт.

Свет в коридоре мигнул, и Блайт ощутил флуктуации гравитации. Дверь с глухим стуком распахнулась. Войдя через форс в корабельную систему, Блайт извлек из грузового манифеста схему расстановки, и тут же каждый штабель ящиков украсился номерами. Нужная палета находилась под двумя другими.

– Давай сюда это, – велел он Грир, ткнув пальцем в сторону стоявшего в углу автопогрузчика, а сам пошел к штабелю.

Грир, скрестив на груди руки, двинулась следом за ним – в сопровождении отделившегося от стены автопогрузчика, которым она управляла через форс. Наклонившись, Блайт похлопал по палете.

– Вот эта… – сказал он и отступил.

Погрузчик подкатился ближе, раскладывая и закрепляя две свои нижние руки. Через пару секунд он достал поддон и поставил его на пол.

Откинув защелки, Блайт открыл крышку, запустил руки внутрь и снял верхний слой упаковочной пены.

– Интересно, – протянула Грир.

Блайт попытался извлечь увесистую скульптуру, но тут потребовалась помощь Грир. Уроженка мира с высокой силой тяжести взяла на себя большую часть нагрузки, и они в четыре руки водрузили на крышку соседнего ящика стеклянного прадора размером с морскую черепаху. Скульптура, сделанная из прозрачного желто-зеленого стекла, сквозь которое виднелись очень реалистично выглядевшие внутренние органы, являла собой странную смесь красоты, уродства и угрозы. Конечности прадора были искривлены, на деформированном панцире различались завитки.

– Не думаю, что мистер Пейс когда-нибудь видел детей Свёрла, а ты? – стараясь сохранять спокойствие, сказал Блайт.

– Может, ему случалось заглядывать на Литораль?

Блайт нахмурился.

– И что теперь? – спросила женщина.

Вспомнив, как ожила статуэтка капюшонника, когда он взял ее в руки, Блайт опустил ладонь на зрительную башенку прадора. Некоторое время ничего не происходило, и он уже хотел убрать руку, но тут заметил замерцавшие в толще стекла огоньки. Ладонь осталась на месте, но, когда зашевелились клешни, мужчина невольно отпрянул. Выглядели клешни острыми. Однако, в отличие от капюшонника, прадор, утратив контакт с человеческим теплом, не замер. Он распрямил ноги, пощелкал клешнями в воздухе, повращал стебельковыми глазами и повернулся к Блайту, словно рассматривая его. Потом фигура запрокинулась, усевшись на хвост, демонстрируя аккуратные ряды скрещенных на груди ручек-манипуляторов.

– Он что-то держит, – сказала Грир.

Прадор развернул манипуляторы, положив то, что в них было, на крышку ящика. Блайт протянул руку, но статуэтка качнулась вперед, предостерегающе защелкав клешнями. Потом стеклянный прадор, повернув стебельковые глаза так, будто старался не упустить обоих людей из виду, отскочил в сторону и с глухим стуком шлепнулся обратно в коробку.

Блайт смахнул на ладонь предметы, оставленные прадором, покачал их, как будто взвешивая, – и сунул в карман. Потом задумчиво поднял упаковочную пену, накрыл статуэтку, опустил крышку и защелкнул замок.

– Поставь поддоны на место, – сказал он.

– Конечно, – хрипло выдавила Грир.

Блайт оглянулся. Женщина улыбалась, но из глаз ее лились слезы. Капитан отступил, позволяя автопогрузчику быстро вернуть всё как было – и отправиться назад, в свой угол.