Никто не заметил нового ящика на гравивозке, и, если повезет, никто не заметит некоторых других несоответствий, пока «Высокий замок» не отправится в путь.

Рисс

Труба была слишком узка для человека; впрочем, трудно придумать причину, по которой здесь могли оказаться люди. Всё внутри усеивали паразиты-жукоботы, похожие на тараканов в водостоке. Одни пребывали в спячке – запрограммированная последовательность действий оборвалась, и не было ИИ-регулировщика, который заставил бы их снова работать, другие просто сломались, третьи вот уже больше века продолжали выполнять одни и те же рутинные операции.

Рисс видела, как жукобот прыгнул на верхушку жаровой трубы, открыл заслонку, заглянул внутрь, убедился, что труба доверху забита слежавшимися комками пыли и прочим мусором, – и тут же перешел к следующей. Никого из них не запрограммировали понимать, что какие-то из топок могли быть отключены и что хлам, которым они набивали трубы, никуда не девался. Наконец жукобот добрался до трубы, ведущей к единственной действующей топке – она находилась под контролем до сих пор функционировавшего ИИ, – и сделал то, для чего предназначался: развернулся, распахнул псевдонадкрылья и изверг содержимое накапливавшего всякую собранную дрянь брюшка в трубу. Кирпичик спрессованного хлама, снабженный механо-электрической версией ресничек бактерий, заскользил по лишенному трения жерлу к топке. Путь ему предстоял длинный – километров шесть с половиной по меньшей мере. Там он будет разложен на атомы, а сетчатые фильтры и нановолокна соберут элементы, которые еще можно использовать, то есть, по существу, абсолютно всё. И топка время от времени будет выплевывать брусок меди, хрома или железа, закачивать, куда нужно, газы, всасывать пыль бакиболов и углеродных нанотрубок и переносить ее в другие места. Отлаженный трудоемкий процесс длился уже более века.

Когда жукобот закончил свое дело, Рисс, болезненно извиваясь, поползла дальше; ее почерневшее, обожженное тело двигалось со всем «изяществом» сломанной руки. Внутренние системы и метаматериалы еще не справились с повреждениями, причиненными электромагнитными импульсами и вирусной атакой, подробности которой оставались смутными, но которая закодировала все ее формации вплоть до пикоскопического уровня.

Добравшись до трубы, устроившей жукобота, Рисс отодвинула заслонку и сама заглянула туда. Сойдет, пожалуй, – даже самая тяжелая органика тут не прилипнет. Задрав хвост, дрон зацепилась им за верхушку трубы и направила яйцеклад внутрь. Сперва, естественно, яйца, потому что энзимная кислота может повредить трубу, и тогда яйца застрянут. А этого случиться не должно – тактический ИИ ЦКБЗ, чьим инструкциям она следовала, велел всё отправить в эту топку, хотя зачем – Рисс так и не поняла.

Сжавшись, змея-дрон избавилась от оружия, для применения которого она создавалась. Из этих яиц вылупились бы паразиты, питающиеся внутренностями прадора, они размножились бы в теле врага, заразили всё прадорское семейство и уничтожили бы его.

Радости она не испытывала – никакого оргазмического удовольствия, которое ощущала, вводя яйца прадорам. Рисс подозревала, что примерно так чувствует себя человек, страдающий расстройством желудка, – кратковременное облегчение для недужного тела, и только. Затем она сосредоточилась на отборе и загрузке в яичники энзимной кислоты и отправке той вниз по трубе.