Черт.

Траскот ушла, а они понуро сидели в комнате, обмениваясь сочувственными замечаниями. Эмоционального подъема, который они испытали всего полчаса назад, как не бывало. Хатч вытерпела еще пятнадцать минут, потом поднялась, собираясь выйти. Но не успела она уйти, как на экране монитора связи появилось изображение Харви Сила.

– Доктор Карсон, – сказал он, – поднимитесь, пожалуйста, на мостик. И возьмите с собой ваших коллег.

– На орбите обнаружен объект.

Мелани Траскот, за которой следовал капитан, вела пятерых пассажиров к главному навигационному дисплею. На нем картина звездного неба с цепочкой планет внизу. Одна звезда светилась необыкновенно ярко.

– Вот этот, – сказала Мелани.

Хатч почувствовала, что оживает.

– Что это за объект?

Ей ответил капитан.

– Мы не знаем. Он светится как звезда пятой величины. Но это не естественный спутник, у него слишком большой для этого диапазона КО.

– КО – это коэффициент отражения, – сказала Траскот. – Спутник действительно большой. Больше, чем наша станция на Куракуа.

Хатч и Карсон молча пожали друг другу руки.

– Джон, – обратилась Траскот к капитану. – Мы готовы в случае чего быстро ретироваться?

– Да, директор. – Он едва заметно кивнул одному из членов экипажа, и тот сразу же что-то сказал в микрофон. Хатч подозревала, что он отдавал распоряжение пассажирам пристегнуть ремни.

– Есть какие-нибудь указания на то, что у них на борту есть источники энергии? – спросила Хатч.

– Нет. – Морис наклонился над пультом. – Ничего. – Он сурово поглядел на Траскот. – Мелани, корабль набит людьми. Я считаю, что мы должны покинуть это место.

Мостик по понятиям Хатч был огромен. Там дежурили четыре офицера, не считая капитана. Молодая женщина, сидевшая за навигационным пультом показала на дисплей.

– Внизу на поверхности планеты огни, – сказала она. – Малой мощности. Очень малой. Возможно, не электрические.

– Отражения? – спросила Траскот.

– Возможно, – ответила та.

Траскот повернулась к Карсону.

– Вам повезло, Фрэнк. Что бы вам хотелось осмотреть прежде всего?

Хатч еще никогда не видела Карсона таким счастливым.

– Орбитальную станцию, – ответил он.

– Очень хорошо. Думаю, мы сейчас делаем историю.

Они двигались к белой звезде. На экранах телескопов появились очень знакомые очертания: два колеса – как на околоземной станции или на орбитальной станции Космика на Куракуа. Конструкторское исполнение было менее утилитарным. Сочетания плавных линий и резких изгибов придавали станции элегантность и даже оттенок щегольства. Похоже, здесь вполне могут встретиться витые лестницы и потайные комнаты. В станции было нечто от готической архитектуры. Орбитальная станция в духе Эдгара По.

Повсюду окна. Но ни одно не светится.

Хатч пришла в восторг. Она смотрела, как станция подплывает все ближе, и по спине пробежал холодок – приятный и тревожный.

– Электромагнитное излучение отсутствует, – сказал один дежурный. – Она кувыркается. – Через несколько минут он добавил: – Колеса не вращаются.

«Жаль, – подумала Хатч. – Мы опять опоздали».

Она достаточно хорошо знала Карсона, чтобы понять, как он разочарован. Все – и безмолвные чаши телескопов, и тьма на планете, разрушенный мост и мертвая станция – означало одно: Создатели Монументов ушли.

– Мы поднимемся на борт? – спросила Траскот.