Гитель (быстро): Хорошо. Ты не принесешь вино?

Джерри: С удовольствием. (включает радио и идет в кухню) И напьемся вдрызг на все шестьдесят девять центов. У нас есть что отпраздновать. Сегодня я разговаривал с Фрэнком Таубменом.

Гитель тем временем стоит, глядя на телефон, потом выключает радио. Атмосфера в комнате становится иной; телефон словно гипнотизирует их обоих, приковывая к себе их взгляды и внимание, что бы они ни говорили и не делали.

(входит с бутылкой вина и штопором) Что случилось, детеныш?

Гитель: Как видишь, ничего, даже народ не сбежался.

Джерри: Ты от того, что я не хочу подходить к телефону?

Гитель: Ничего со мной не случилось, откуда ты взял?

Джерри: Все это давно умерло и похоронено. (откупоривает бутылку) Лежит глубоко под землей, гроб запечатан, памятник оплачен, и я не желаю ворошить могилу. (веселым тоном) Давай поговорим о чем-нибудь приятном. Как продвигается твоя концертная программа?

Гитель: Это ты называешь приятным? Я опять ходила смотреть чердак. Этот подонок хочет сдать не меньше, чем на два года, и не уступает ни цента. Откуда я возьму такие деньги? Отличная была бы студия, но разве что для Рокфеллера.

Джерри: Зачем тебе Рокфеллер? У тебя и так есть целый капитал.

Гитель: Где?

Джерри (стучит себе по лбу): Здесь. Сегодня у меня был длинный разговор с Фрэнком Таубменом.

Гитель: Ну и что он тебе сказал? (но взгляд ее то и дело устремляется на телефон)

Джерри: Что поскольку у меня нет разрешения на адвокатскую практику в Нью-Йорке, он может мне предложить подготовку дел для адвокатов.

Гитель: Да?

Джерри: Так что завтра утром мы с тобой пойдем к подонку и внесем плату за два месяца.

Гитель: Из каких денег?

Джерри: Я сегодня уже работал. За это платят сдельно. Скоро мы будем обклеивать деньгами стены.

Гитель: Я сниму чердак, когда я получу работу. (опять взглядывает на телефон)

Джерри (на этот раз перехватывает ее взгляд): Молчит.

Гитель: Кто?

Джерри: Телефон.

Гитель: Да. Говорят, в кондитерской Шрафта нужны девушки. Завтра пойду туда.

Джерри: К Шрафту? Обслуживать столики?

Гитель: Уж что придется. Я работала там в прошлом году, отпускала конфеты, поправилась на семь фунтов. Очень хорошие там конфеты.

Джерри: Сделай мне маленькое одолжение — разреши сделать тебе маленькое одолжение.

Гитель: Пожалуйста. Какое, например?

Джерри: Например, устроить тебе этот чердак. Знаешь, сколько я могу зарабатывать у Таубмена? Сотню в неделю, а конфеты я буду тебе покупать. Незачем тебе идти к Шрафту, это глупо.

Гитель: Что ты имеешь против Шрафта?

Джерри: Боюсь, что кто-нибудь по ошибке вместо конфеты съест тебя. Словом, истец дает Шрафту отвод. (принимается за еду) Слушай, цыпленок просто сказочный! Чем тебе удалось придать ему вкус джина?

Гитель: Джином.

Джерри: Сказочно. Ты умеешь шить, ты умеешь готовить, ты… (вдруг замечает тарелку с корнишонами. Зловеще) Кажется, мы собираемся есть корнишоны?

Гитель: Ты их любишь.

Джерри: Ничуть, тем более что у тебя всю ночь болел живот.

Гитель (с негодованием): Ты же говорил, что корнишоны твоя слабость!

Джерри: Эта моя слабость может продырявить твои кишки. А твои кишки — тоже моя слабость. Сколько штук ты съела?

Гитель: Три.

Джерри: Три — это слишком много.

Гитель: Я их люблю.

Джерри (колеблется): Четыре и ни одного больше. (берет с ее тарелки корнишоны, один бросает на тарелку обратно, остальные уносит в кухню)

Гитель: Эй, эй! (но протест ее не очень энергичен, она хватает корнишоны с тарелки Джерри и запихивает в рот)

Джерри возвращается с двумя ломтиками хлеба.

Джерри: Вот взамен. Тебе необходим крахмал, он поглотит все кислоты, — я прочел целый трактат о желудочных язвах.