Гитель (уязвленная): Ты и смылся из Небраски, потому что она такая замечательная?

Джерри: Я смылся потому, что не мог жить в одном городе с ней и ее женихом.

Гитель: Словом, улепетываешь от них куда глаза глядят.

Джерри: Если начинать новую, совсем иную жизнь означает, по-твоему, улепетывать, то да, улепетываю.

Гитель: Так пора остановиться. Ты уперся в Атлантический океан.

Джерри: А я уже никуда не бегу.

Гитель: Нет, бежишь. Почему ты не хочешь говорить с ней по телефону?

Джерри (оборачивается и смотрит ей в глаза): Потребуй это от меня. Потребуй, и может, ради тебя я соглашусь. Хочешь, чтобы я поговорил с ней.

Гитель: Она твоя жена.

Джерри: Ты хочешь этого?

Гитель: Телефон твой.

Джерри: Ты хочешь? Да или нет?

Гитель: Нет!

Джерри (после паузы): Хочешь, чтобы я остался работать у Фрэнка Таубмена?

Гитель: Нет!

Джерри: Так чего же ты от меня хочешь?

Гитель: Ни-че-го. (закуривает сигарету и глубоко затягивается)

Джерри, проходя мимо, выдергивает сигарету у нее изо рта и тушит в пепельнице. Гитель, разозлившись, достает из пачки другую.

Джерри: Зачем ты куришь? Ты же знаешь, это вредно для желудка.

Гитель: Я сама послежу за своим желудком. Мы с ним почти тридцать лет вместе и прекрасно живем! (закуривает вторую сигарету)

Джерри (наблюдает за ней с каменным лицом и вдруг вспыхивает): Перестань быть такой твердокаменной, черт тебя возьми!

Гитель: Что?!

Джерри: Мне надоело это идиотское занятие — заботиться о тебе и твоем слабом здоровье. Черта с два оно слабое! Ты крепкая, как стальной канат.

Гитель: Надо же кому-то из нас быть крепким.

Джерри (глядит на нее жестким взглядом; тон его ровен, но беспощаден): А кому-то лучше и не быть. Ты живешь совсем не прекрасно, ты все время врешь самой себе. День за днем ты ищешь какого-то заработка, хватаешься то за одно, то за другое, мечешься от мужчины к мужчине — прекрасная жизнь! И ничего у тебя не выходит, а мужчины удирают а Тэлесси. Может, ты еще и сама купила ему билет?

Вопрос задан просто в насмешку, но изумленно раскрывшийся рот Гитель служит утвердительным ответом.

Бог мой, ты и вправду заплатила за билет! Ты оплачиваешь дорогу, и всякая мразь норовит проехаться на дармовщину. А ты никак не можешь понять, почему эти прогулочки кончаются так быстро, верно? Я тебе скажу, почему. Когда человек протягивает тебе руку, ты кладешь в нее подаяние. Уж лучше бы ты в нее плевала! Они берут от тебя, что им нужно, и выходят на следующей станции. Сколько их переспало с тобой по пути? Двадцать пять? (ждет) Пятьдесят?

Гитель молча смотрит на него расширенными глазами, но он неумолим.

Пятьсот? Это уже не игрушки, ты не девчонка, ты на грани кошмара, и ты одна на всем белом свете. Кому до тебя дело, кроме меня? Не плюй мне в руку, Гитель, даже если ты не понимаешь, как она тебе нужна. И хоть раз в жизни потребуй чего-то от человека, потребуй по-настоящему, тогда, быть может, случится то, чего ты и не ждешь.

Пауза. Гитель, побледневшая, смотрит на него пристально, но не отвечает. Голос Джерри суров.

Ты поняла меня?

Гитель (срывающимся голосом): Да… (но тут же, преодолев смятение, усмехается) Ты просто отличный адвокат, Джерри, зря ты скромничаешь! Можешь спокойно сдавать экзамен.

Джерри: Ты не поняла ни единого слова…

Гитель: Прекрасно все поняла и, ей-богу, на месте присяжных заседателей я бы упекла себя за решетку лет на пять! (встает и хочет пройти в кухню)

Джерри (хватает ее за руку выше локтя): Я ведь не шучу!

Гитель: Что тебе от меня нужно? Пусти!

Джерри: Ты должна нуждаться в чьей-то поддержке!

Гитель: Пусти, Джерри, мне больно…

Джерри: Тебе нужна поддержка, слышишь?

Гитель: Зачем? Пусти, а то я закричу.