– Моя бабушка дожила до девяноста трех, – сообщил он, возвращая ее к прежней теме.

– Вот как? А я цепляюсь за свои сорок. Может быть, если бы я была из племени чироки, я бы тоже гордилась старостью.

– В тебе есть немного крови чироки, – возразил он.

Она бросила на него озадаченный взгляд. Он ухмыльнулся и показал жестом на ее живот:

– Ты ведь носишь моего ребенка.

Она улыбнулась и положила руку на живот:

– Да, действительно.

Через несколько минут они добрались до Элк-Ридж-Ранчо. Грузовик миновал коттедж, свернул на узкую дорогу и остановился перед весьма впечатляющей хижиной.

Окна у хижины были высокими, набранными из мелких кусков стекла, их украшали ящики с цветами, на вынесенной открытой веранде красного дерева располагался очаг, чтобы греться возле него в холодные дни, и удобный столик, чтобы любоваться природой, не выходя из-под крыши.

Джулианн не терпелось осмотреть интерьер.

– Как прекрасно, Бобби!

Он открыл дверь, и они вошли.

Потолки, как в соборе, деревянными арками сходились в купол, солнечный свет падал на деревянные полы. Гостиная была обставлена сосновой мебелью и украшена в ацтекских мотивах.

На кухне медные горшки, современные кухонные принадлежности и смелые яркие краски соседствовали с теплым простоватым деревом.

Она повернулась.

– Я так понимаю, тебе здесь нравится, – проговорил Бобби.

Нравится? Да она сразу это все полюбила.

– Не могу поверить, что я буду здесь жить!

– Там три спальни, две ванные комнаты, кабинет, укромный уголок для завтрака и столовая. – Он жестом указал на дверь в другом конце комнаты: – Прихожая вон там.

– Я потрясена. А здесь что? – Она заглянула в маленькую комнатку за кухней и обнаружила чуланчик с длинным прилавком и маленькой раковиной.

– Первоначально это было построено для сушки трав, – ответил Бобби.

– Превосходно, буду сушить цветы. Я умею изготавливать собственные сухие духи из разных лепестков. – Она улыбнулась. – Я высушу розу чироки.

– Ты носишь браслет, – заметил он, глядя на ее запястье.

– Да. – Джулианн пальцами прикоснулась к тонкой золотой полоске. Она никогда его не снимала. – Он мне подходит. Как и эта хижина. – Она прислонилась к столу. – Здесь хорошо принимать гостей.

Бобби пожал плечами:

– Здесь был мой дом.

– Твой дом? – Новость потрясла ее. – Когда?

– Я построил эту хижину, когда Майклу исполнилось восемнадцать. Пока он рос, я жил у него на ферме. – Бобби помолчал. – Он повзрослел и начал приводить девушек, оставаться у него было уже неудобно.

– Тогда ты и женился?

– Нет.

– Значит, вы с женой встретились позже? После того, как ты построил этот дом?

– Да.

– А теперь ты живешь где-то в другом месте, – констатировала она, стремясь выудить из него побольше о его прежней жизни.

– После смерти жены я сжег ее вещи и переехал в маленькую хижину.

У Джулианн перехватило дыхание.

– Ты сжег...

– Так положено по традициям чироки, – объяснил Бобби, прежде чем она закончила фразу. Он смотрел мимо нее. – Мебель в домике большей частью принадлежит мне. Или принадлежала. Я решил оставить ее здесь.

– Значит, последние три года твой личный дом сдается в аренду гостям ранчо?

– Возможно, это была не лучшая идея. Еще бы! Но теперь это место твое, Джулианн, твое и ребенка.

– Я буду хорошо о нем заботиться, – пообещала Джулианн. Ее очень интересовала жена Бобби, леди, которая жила здесь до нее. – Как долго вы были женаты?

– Год.