У Джулианн голова пошла кругом. Кузины находились здесь всего три часа, а уже подумали о пачке презервативов и подходящем мужчине, к которому следует отправиться с этой пачкой.

Кей сделала глоток диетической содовой:

– Пришло время возвращаться к жизни, Джул, ты в разводе уже два года.

Джулианн заметно нервничала.

– А если я начну с ним заигрывать, а он меня отвергнет? – Она расстроилась от одного только предположения. Ей захотелось задушить кузин за то, что они заронили ей в голову такую безумную идею.

– Просто подумай об этом, – хладнокровно, как всегда, предложила Мен.

– Пусть денек-другой разогревается, – поддержала Кей. – С этим спешить не следует.

Пусть разогревается? Что она имеет в виду?

Джулианн запаниковала. Ее пронимала дрожь от одной только мысли, что она может оказаться в постели с Бобби Элком.

На следующее утро Бобби проснулся и начал трясти искалеченной ногой.

Фантомные боли. Нервы не знают, что у него нет ноги.

Зато знал Бобби Элк. Человек, который никогда ничего не терял.

Сейчас фантомные боли появлялись редко, поэтому он закрыл глаза и просто ждал, когда они прекратятся.

Наконец Бобби открыл глаза и выругался – кажется, с отдыхом покончено.

Он оглядел спальню и глубоко вздохнул. После смерти жены он покинул дом и теперь жил в крошечной хижине, приткнувшейся к склону холма, среди деревьев и цветов.

Бобби поднялся, подтянул к себе костыли и отправился в ванную, вглядываясь в приспособления, сделанные собственными руками: поручни, за которые он хватался по дороге в душ, стул для душа. За последние три года они стали привычными, но сегодня опять заставили его почувствовать себя калекой.

Черт, а он терпеть не мог жалеть себя!

Он – здоровый мужик, деятельный и сильный, финансово независимый. У него масса поводов благодарить судьбу. Но сегодня утром у Бобби не было душевных сил возносить благодарности, сегодня утром он чувствовал себя тем, кем был на самом деле, – сорокадвухлетним вдовцом.

И еще, добавил он, доставая из шкафа джинсы, отвратительным самому себе, изголодавшимся по сексу инвалидом.

Погруженный в эти мрачные раздумья, он дошел до конюшни и, сверившись с компьютером, по списку на доске объявлений просмотрел расписание для него на сегодня: как всегда, уроки верховой езды и туристическое сопровождение.

Первый урок сегодня с Джулианн.

Бобби тревожно взглянул на часы. С этим нужно справиться. Она ведь пробудет здесь всего неделю.

Бобби выпил кофе, съел булочку с повидлом и еще раз взглянул на часы – пора. Нужно всего лишь вести себя с Джулианн так, будто она такой же платный гость, как и любой другой.

Джулианн уже сидела на скамейке перед конюшней, ее волшебные волосы были стянуты в девчоночий «хвостик» и перехвачены синей шелковой лентой.

Она встала и приветливо ему улыбнулась.

У нее были очаровательные ямочки на щеках, а глаза зеленые, как мох, и веснушки как блестки.

«Сорок ей к лицу», – решил он.

– Доброе утро, – сказал он.

– Доброе.

Она подобрала полы длинного хлопчатобумажного жакета. Белая блузка под ним была с тонким шнурком под воротником и рядом крошечных синих пуговичек. Костюм дополнялся парой поношенных джинсов «Levi's» и умеренной цены новенькими шлепанцами.

– Ну, так. Вы когда-нибудь сидели на лошади? – спросил он, приступая к занятиям.

Она отрицательно покачала головой:

– Я из Пенсильвании.

Он против воли усмехнулся:

– В Пенсильвании нет лошадей?

Она сделала легкий жест:

– О, конечно, были.