Изумленная и польщенная, она протянула руку.

– Джулианн Маккензи.

Он присел на свободный стул рядом. Чтобы скрыть смущение, Джулианн потянулась к тарелке с кукурузной соломкой и солеными чипсами.

– Значит, Бобби – ваш дядя?

– Да, мэм, и чертовски хороший дядя: чтобы вырастить меня, он в свое время бросил родео. – Майкл налил из кувшинчика «Маргариту» и подал ей. – Он пошел на это, когда у меня умерли и отец, и мать. Мне тогда было тринадцать, и я был... – он замолчал, подбирая подходящее слово, – я был «уксус с солью» и доставлял немало хлопот.

«И небось до сих пор доставляешь», – подумала она, уловив опасный блеск в черных глазах.

Они поговорили еще немного, потом он поднялся.

– Наслаждайтесь танцами, – он улыбнулся Кей и Мен, – и попробуйте сопы, – он указал на блюдо с маисовыми лепешками, начиненными вымоченной в молоке свининой. – Это мои любимые.

Вняв его совету, Кей взяла одну из этих мексиканских штучек.

– Что надо! – прокомментировала она, когда он отошел на достаточное расстояние.

– Вылитый дядя, – вставила Мен и взглядом указала Джулианн на дверь, в которой именно в этот момент появился Бобби.

Джулианн сразу стало жарко. И трудно дышать. Она сняла жакет и повесила на спинку стула.

– Любимец дам, – прокомментировала Кей. – Джул, иди и пригласи Бобби на танец, пока его кто-нибудь не увел.

Она перевела дыхание, чтобы справиться с волнением. Бобби поднял взгляд и увидел, что она идет к нему навстречу.

– Эй, Бобби. – Она остановилась перед ним, нерешительно улыбаясь.

– Привет. – Его взгляд скользнул по ее фигуре, на долю секунды задержался на груди и тут же переметнулся опять к лицу.

У Джулианн подкосились ноги – он заметил ее торчащие соски.

– Не хотите потанцевать? – спросила она, пока не успела окончательно струсить.

И по тому, как он застыл, поняла, что совершила ошибку. Похоже, ему не нравились развязные женщины. Наверное, было ошибкой надевать это платье с открытой спиной без бюстгальтера. Очевидно...

– Ладно, – сказал он.

Ладно.

Прозвучало так, будто он был не в большом восторге оттого, что ему придется держать ее в объятьях.

Он вывел ее в круг.

И вдруг все изменилось.

Их глаза встретились, тела коснулись друг друга, музыка подхватила и понесла их.

Он обнял ее руками за талию, она положила голову ему на плечо, и весь остальной мир исчез.

Джулианн жадно вдыхала тонкую смесь мужского запаха и мускуса. Бобби ласково провел пальцами вверх и вниз по ее обнаженной спине.

«Мы могли бы стать любовниками», – подумала она.

– Джай-гей-джи-ай. – Он поиграл кончиками ее волос. – Такие рыжие, такие густые.

Она хотела что-нибудь сказать и не смогла.

Когда песня кончилась, Бобби опустил руки и отступил.

– Ва-ду, – сказал он. – Благодарю вас за танец.

– Вы очень любезны. – Она, все еще немного ошеломленная, улыбнулась. – Это язык чироки?

Он кивнул:

– Я не говорю на нем свободно, но еще мои старики, бабка с дедом, говорили.

– Он прекрасен.

– Ва-ду, – снова сказал он. – Благодарю вас.

Оркестр начал новую мелодию, но Бобби не протянул к ней рук. И она не потянулась к нему. Они разошлись в разные стороны и из противоположных концов одновременно оглянулись, чтобы посмотреть друг на друга.

У нее возникло ощущение, которого она не ожидала. Чувство, будто ее душа нашла другую, родственную себе.

В четверг вечером Бобби седлал своего коня, стараясь не глядеть на Джулианн.