ГЛАВА 28

Эйнсли и Фарлоуз

Близ Мейфилда, Сассекс

Суббота, 7 мая 1932 года

Я воззрилась на дворецкого, пытаясь осмыслить услышанное.

— Мне отходит треть поместья? Наверное, тут какая-то ошибка, — пролепетала я. — Сэр Хьюберт меня едва знал. Мы много лет не виделись…

— Да, но он по-прежнему любил вас, миледи, — с мягкой улыбкой сказал дворецкий. — Он ведь когда-то хотел вас удочерить.

— Когда я была прелестной малышкой лет пяти и обожала лазать по деревьям.

— Сэр Хьюберт и потом интересовался вами, даже после того, как ваша матушка… — Он не договорил и кашлянул. — А когда ваш отец скончался, сэр Хьюберт всерьез обеспокоился. «Печально думать, что эта девушка вырастет без единого пенни за душой», — сказал он мне. И намекнул, что ваша матушка наверняка не будет вас обеспечивать.

— Какой он заботливый, — пробормотала я, тронутая до слез. — Но ведь мистеру Обуа должна достаться львиная доля поместья. В конце концов, сэр Хьюберт его опекун.

— Хозяин считал, что избыток средств мастеру Тристану на пользу не пойдет, — сухо сказал дворецкий. — Как и мсье де Мовилю, хотя тот был единственным сыном сестры сэра Хьюберта. Слишком уж он увлекался азартными играми. Вращался в очень подозрительных кругах.

Меня повели поздороваться с кухаркой, а потом мне пришлось съесть кусочек ее знаменитого бисквита королевы Виктории, который я так обожала в детстве. Мысли мои так и метались, и я все нс могла прийти в себя. Выходит, завещание давало Тристану мотив, чтобы устранить и де Мовиля, и меня, но в моем распоряжении нет никаких доказательств, что Тристан и правда что-то предпринял. Наоборот, по сравнению с массивным де Мовилем Тристан кажется хрупким, и трудно поверить, чтобы он сумел убить такого противника. Если только у Тристана не было сообщника… Я вспомнила туманный диалог в доме у Уиффи, услышанный, когда я возилась с полом, а молодые люди не заподозрили, что я понимаю по-французски. Значит, они сговорились — на взаимовыгодной основе. Следовательно, когда я вернусь в Фарлоуз, опасность будет мне грозить с двух сторон, а не с одной.

Казалось бы, очевидный выход — обратиться в полицию, возможно, даже вызвать старшего инспектора Бёрнелла из Скотланд-Ярда. Но ведь все, что я могу ему изложить — это чистой воды гипотезы. А мой преследователь хитер, очень хитер. Любое из покушений на убийство легко истолковать как несчастный случай. Что касается убийства де Мовиля — нет ни единой нити, которая бы вела от преступления к Тристану.

Я уже направлялась обратно в Фарлоуз, когда меня снова осенило. Может быть, Тристан вовсе не убийца. Я ведь еще не выяснила, кому достанется поместье сэра Хьюберта, если и Тристан, и я будем мертвы. Уиффи упоминал, что вчера вечером на Тристана тоже упали рыцарские доспехи. А если в доме затаился кто-то еще и выжидает удобного случая расправиться и с Тристаном, и со мной?

У величественных каменных ворот на въезде в Фарлоуз я нерешительно замедлила шаг. Стоит ли возвращаться? Потом я решила, что бегство — это не для меня. Я должна узнать правду. Проходя мимо колоннады со статуями, я подняла на них глаза. Что-то такое было с ними связано… что-то важное… я наморщила лоб, но вспомнить не смогла. У озера мне встретились Мариса, Белинда и Имоджен — они гуляли по берегу.

— Вот ты где, — сказала Мариса. — А мы тут гадаем, куда ты пропала. Бедный Тристан весь извелся, правда, Белинда? Замучил всех своими расспросами, всюду тебя искал.

— Я просто прогулялась, навестила дом, где бывала в детстве.