— Ты только что был на крыше, верно? Ну же, не запирайся.

— На крыше? Господи, нет, конечно. Что мне делать на крыше? Остальные растащили все хорошие маскарадные костюмы, вот леди Маунтджой и сказала, что на чердаке их целый сундук, но я не сумел его отыскать.

— Хорошая отговорка, — резко сказала я. — Быстро соображаешь. Ты явно умнее, чем прикидываешься. Еще бы — раз сумел заманить де Мовиля в наш дом и убить. Но почему именно к нам? За что? Вот что я хочу знать.

Уиффи смотрел на меня так, будто перед ним был неведомый опасный зверь.

— Послушай, Джорджи. Я не знаю, к чему ты клонишь. Я… я не убивал де Мовиля. Я вообще не имею отношения к его смерти.

— Хочешь сказать, тебя он не шантажировал?

Тут Уиффи разинул рот.

— Черт, как ты узнала?

Я предпочла не говорить, что не «узнала», а угадала. Потому что меня осенило. Едва я посмотрела на Уиффи свежим взглядом: он был высокий, темноволосый, статный.

— Прислуга в «Кларидже» сказала, что у де Мовиля побывал посетитель — по описанию вылитый ты, а еще я видела твое имя в членской книге в «Крокфорд-се», и у де Мовиля в номере валялась записка о встрече с каким-то «Р.», Родерик!

— Ах ты черт. Значит, и полиция тоже меня раскусила.

Возможно, я стояла лицом к лицу с убийцей. У меня хватило соображения не сообщать ему, что полиция ничего не знает.

— Конечно, они все знают, — сказала я. — Ты решил убить де Мовиля, чтобы избавиться от шантажиста?

— Я не убивал его! — в отчаянии вскричал Уиффи. — Не скажу, что оплакиваю его смерть, но клянусь — я не убивал.

— Чем он тебя шантажировал? Ты ему задолжал? Игорные долги?

— Не совсем, — Уиффи отвел глаза. — Он прознал, что я хожу в некий клуб.

— В «Крокфордс»?

— Боже, нет. «Крокфордс» — место приличное. Половина королевской гвардии там играет.

— Тогда в какой?

Уиффи озирался, точно в ловушке.

— Я предпочел бы не говорить.

— В клуб со стриптизом, верно?

— Не совсем. — Он смотрел на меня так, будто я проявляла поразительную недогадливость. — Послушай, Джорджи, тебя это совершенно не касается.

— Меня это чертовски касается. Мой брат арестован за убийство, которого он нс совершал. Мне самой грозит смертельная опасность, и пока что ты — единственный, у кого есть мотив убить де Мовиля. Я немедленно иду звонить в полицию. Пусть разбираются.

— Нет, пожалуйста, ради всего святого, не звони. Клянусь, я нс убивал его, Джорджи! Тут другое. Нельзя, чтобы моя семья узнала правду.

И я наконец все поняла. Тот разговор, который я случайно подслушала дома у Уиффи… и то, как Тристан вчера ночью прокрался в покои князя Зигфрида.

— Ты про клуб, где молодые люди встречаются и всё такое друг с дружкой, верно? — спросила я. — И у тебя, и у Тристана эти самые наклонности?

Уиффи покраснел как маков цвет.

— Сама понимаешь, что будет, если кто-то об этом узнает. Меня с позором вышвырнут из гвардии, а семья… Они меня никогда не простят. Мы же потомственные военные со времен Веллингтона.

В голове у меня постепенно выстраивалась еще одна догадка.

— Как тебе удалось расплатиться с де Мовилем? Ведь не из гвардейского жалованья?

— В том-то и была загвоздка. Где добыть деньги.

— И ты брал вещи из дома в Лондоне?

— Господи, Джорджи, ты ясновидящая? Ты мысли читаешь, что ли? Да, я брал время от времени то-другое.