Я живо себе это представила. Да, вполне возможно.

— И что ты собираешься делать? Ты же не можешь шить для них бесплатно и тратиться на ткани.

— Остается только надеяться на прорыв. Если кто-нибудь из королевской семьи — или из подруг принца Уэльского — полюбит наряды моей работы, тогда носить их захочет весь высший свет. Между прочим, вот тут ты могла бы мне помочь. Если намереваешься вращаться в кругу своего коронованного кузена и его друзей, я дам тебе поносить одно из своих платьев, а ты будешь его всем расхваливать.

— Не могу гарантировать, что подруги моего кузена будут платить охотнее твоих нынешних заказчиц, — сказала я. — Но попытаться ради тебя не прочь. Особенно если за это я получу шикарную обновку.

— Вот и отлично! — Белинда просияла.

— Жаль, что тебе так туго приходится, — сказала я.

— Ну, положим, среди моих заказчиц есть и порядочные женщины. Они в основном из старых семей, как ты понимаешь. С хорошим воспитанием, вот как ты. Увернуться от оплаты норовят эти ужасные дамочки из нуворишей. Могу назвать одну светскую львицу, которая преспокойно смотрела мне в глаза и утверждала, будто уже заплатила, а мы обе преотлично знали, что нет. Просто они не такие, как мы, душечка.

Я сжала ее руку.

— По крайней мере, у тебя есть доступ в общество. Значит, когда-нибудь ты встретишь богатого красавца и тебе больше не придется беспокоиться о деньгах.

— Ты тоже встретишь такого, душенька. Непременно. — Белинда оглядела зал. — Насколько я понимаю, этот красавчик, твой ирландский барон, сам без денег?

— Ни гроша, — ответила я.

— Какая жалость. Тогда ты зря его выбрала, хоть он с виду и конфетка. Впрочем, если вспомнить наш разговорчик о сексе, он, пожалуй, сгодится…

— Белинда! — прошипела я, потому что Дарси уже направлялся к нам. — Я только что с ним познакомилась и даже не планирую…

— Мы никогда не планируем, душечка. В том-то и дело. Никогда.

И Белинда с ангельской улыбкой повернулась к Дарси — знакомиться.

Прием шел своим чередом. Гостей обнесли копченой лососиной, затем пирожками с креветками и мясом, потом эклерами. Чем больше я поглощала шампанского, тем бодрее себя чувствовала — и уже начинала радоваться празднику. Дарси растворился в толпе. Я осталась одна и вдруг заметила, что ближайшая пальма в кадке раскачивается, как от порывов ветра. Поскольку в «Гросвенор-хаусе» даже и сквозняка не могло быть, это явление меня заинтриговало. Я подошла ближе и заглянула за пальму. За ствол отчаянно хваталась красавица в ярко-пурпурном атласе, вот пальма и качалась. Более того, я узнала обладательницу пурпурного платья. То была еще одна моя подружка по пансиону, Мариса Понсфут-Янг, дочь герцога Малмсбери.

— Мариса! — прошелестела я.

Она попыталась сосредоточить плывущий взгляд на мне.

— О, привет, Джорджи. Что ты тут делаешь?

— Важнее, что ты тут делаешь — танцуешь с пальмой?

— Нет, у меня просто вдруг закружилась голова, вот я и решила забраться в тихий уголок, но треклятое дерево не желает стоять смирно.

— Мариса, — строго сказала я, — ты пьяна.

— Боюсь, что так. — Она вздохнула. — А все Примула виновата. Она настояла на том, чтобы мы как следует выпили за завтраком — чтобы собраться с духом перед венчанием. А потом мне вдруг стало так грустно, так грустно, а от шампанского ведь всегда веселее, правда?

Я взяла ее за руку.

— Пойдем со мной. Отыщем, где посидеть, и попросим для тебя черного кофе.