Фигура тоже айкнула и едва не свалилась с лестницы. Тут я заметила, что неизвестный в полицейской форме.

— Вы целы, констебль? — я кинулась ему на помощь.

— Ух, мисс, ну вы меня и напугали! — констебль выпрямился и приложил руку к сердцу. — Я-то думал, тут ни души. Вы что здесь делаете?

— Я здесь живу, констебль, это мой дом, — объяснила я.

— Но тут место преступления. Сюда вход воспрещен.

— Да, я понимаю. Я ночевала у друзей, но вспомнила, что оставила дома порошки от мигрени, а с мигренью мне никак не уснуть. — Импровизированное объяснение мне понравилось: ай да я, ловко выкрутилась.

— И вы пошли в такую даль ночью одна-одинешенька? — изумленно спросил констебль. — У ваших друзей что, аспирину ни крошки не сыскалось?

— Я принимаю только особые порошки по рецепту моего доктора, — ответила я. — Увы, все прочее на меня не действует, а провести ночь без сна после того, что я вытерпела сегодня, — никак не могу.

Констебль кивнул.

— И как — нашли?

Тут я осознала, что в спальне Бинки горит свет и его видно с лестницы.

— Я подумала, не давала ли их брату, когда он приезжал, но поискала — нет.

— Может, порошки забрали как улику, — важно сказал констебль.

— Улику? Но убитый утонул в ванне.

— Да? А ежели его спервоначала опоили порошками, а потом бесчувственного утопили? — констебль прямо-таки раздувался от самодовольства.

— Уверяю вас, мои порошки слабенькие, они и мышь не убьют. А теперь, если не возражаете, я иду спать. Придется обойтись аспирином, делать нечего. Полагаю, вы остаетесь на страже и будете следить за имуществом? Когда я пришла, дом никто не охранял, меня это неприятно поразило.

Тут я ему наступила на больное место. Констебль зарделся.

— Простите, мисс. Пришлось отлучиться на минутку — сбегал в участок, зов природы.

Я чуть не сказала: «Что ж, чтоб этого больше не повторялось». Но мое лицо красноречиво говорило лучше всяких слов, и по лестнице я спустилась с поистине королевским видом — такой сделал бы честь моей прабабушке.

Вернувшись к Белинде и благополучно проникнув в дом, я снова попыталась уснуть и снова тщетно. Записка, которую я впопыхах написала Бинки, в руках полиции. Полицейские, должно быть, осмотрели мокрое пятно на полу и заключили, что Бинки намочил свою одежду, когда топил жертву в ванне. Тут мне пришла новая мысль: убийца стремился покончить не только с де Мовилем, но и с нами — он хочет свалить все на нас.

Наверное, в конце концов, я все-таки уснула, потому что проснулась, когда стукнула дверь. Белинде не удалось беззвучно прокрасться мимо меня. Она оглянулась и увидела, что глаза у меня открыты.

— О, ты не спишь, прости, — сказала она. — Эту дверь тихо не закроешь. — Белинда подошла и уселась на краешек дивана. — Силы небесные, ну и ночка. Честное слово, с каждым коктейлем мне кажется, что они все убойнее. Там подавали нечто под названием «Вороной жеребец», уж не знаю, что они туда налили, но с ног валит. Утром будет кошмарнейшее похмелье.

— Хочешь, помогу тебе прямо сейчас сварить черного кофе? — предложила я, понятия не имея, как варят этот самый кофе.

— Нет, спасибо. Меня спасет только постель. В смысле — лечь в постель одной. Сегодня много кто звал меня в постель, но я отвергла все предложения. Не хотела, чтобы ты проснулась в одиночестве.

— Как мило с твоей стороны, — отозвалась я.