— Как мило с твоей стороны, — отозвалась я. — Это посильнее зова долга.

— Откровенно говоря, не очень-то и хотелось — не так уж они все были привлекательны, — с лукавой усмешкой признала Белинда. — Сразу было видно — все они из тех, кто говорит: «Как насчет поразвлечься?» Ну, ты знаешь, пять секунд туда-сюда — и все. Нет, правда, школы оказывают Англии скверную услугу, раз до сих пор не преподают мальчишкам основы секса. Выпускники просто ничегошеньки не умеют. Будь на то моя воля, я бы нанимала для каждой школы опытную проститутку, желательно француженку, чтобы учила мальчишек, что к чему.

— Белинда, ты просто чудовище! — я поневоле рассмеялась. — А как насчет женских школ, им инструктор не полагается?

— Так ведь в женских есть инструкторы. Помнишь, те прекрасные лыжные тренеры, с которыми мы бегали в гостиницу?

— Разве они этому учили? Мне перепал только быстрый поцелуйчик за дровяным сараем, и все. Даже рук никто не распускал.

— Говорят, что Примула Эскью д’Эскью регулярно тренировалась со Стефаном. Помнишь, высокий такой блондин?

— Та самая Примула, которая на днях венчалась вся в белом?

Белинда зашлась хохотом.

— Душечка, если бы в белом позволяли венчаться только девственницам, церковные органисты перемерли бы с голоду. Надо мне подыскать тебе подходящего иностранца. В идеале француза. Уж они умеют доставлять наслаждение.

— Знаешь, сейчас мне совсем не хочется больше никаких французов, — заметила я. — Мне вполне хватило того мертвого в ванне.

— Кстати, о покойнике, — спохватилась Белинда. — Я кое-кого расспросила, как и обещала. И нашлись те, кто сталкивался с твоим кошмарным де Мовилем в Монте-Карло. Никто о нем ни слова доброго не сказал. Он, судя по всему, темная личность — крутился в свете при ком побогаче, какие-то связи у него есть, но какие, никто не знает. Мне рассказали, что он всегда играл за столами, где самые высокие ставки. Да, и кое-кто сказал, что де Мовиль и шантажом не брезговал.

— Шантажом?

Белинда кивнула.

Я резко села.

— Если это правда и кому-то осточертел шантаж, то шантажиста вполне могли убить.

— Именно так я и подумала.

— Но зачем топить его в нашей ванне?

— По двум причинам: во-первых, убийца хотел отвести от себя подозрение и пустить полицию по ложному следу, во-вторых, кто-то хотел насолить вам с братом.

— Нелепица какая-то, — пробормотала я. — Меня никто не знает, а насолить Бинки — да кому это надо? Он ведь милейший человек. Мухи не обидит.

— Может, у кого-то зуб на твое семейство? Застарелая обида? А вдруг это какой-нибудь антироялист решил, будто таким образом сумеет навредить королевской семье?

— Еще того нелепей, — возразила я. — Мы слишком дальняя родня и в очереди на престол в самом конце, так что даже если нас всех погребет под обвалом в Шотландии, никто и не заметит.

Белинда пожала плечами.

— С нетерпением жду, что скажет на все это твой братец. Боюсь, пока что он главный подозреваемый, и у него есть мотив.

— Согласна, мотив у него есть. Надеюсь, он и правда едет в Шотландию, жив-здоров и не попался в руки убийце.

Белинда зевнула.

— Прости, старушка, мне пора срочно лечь спать. Еще немного — и я рухну. — Она потрепала меня по руке. — Уверена, все разрешится благополучно. Англия — страна справедливости и закона для всех… Или так называют Америку?

Она пожала плечами и отправилась к себе наверх.