— Как я могу отказаться, — ответила я. — Это куда заманчивее, чем печеные бобы.

Такси покатило к Челси и вскоре высадило нас возле небольшого, хорошенького бело-голубого дома с закрытыми ставнями.

— Вот мы и приехали, — объявил Дарси.

Он отпер парадную дверь и провел меня в крошечную гостиную. Никаких гербов и охотничьих трофеев по стенам, никаких фамильных портретов, только несколько полотен современных художников и удобные диваны. Вот как живут обыкновенные люди, подумала я в приступе зависти и представила себе, как хорошо жилось бы мне в таком доме с Дарси… Я сама стряпала бы, убирала и…

— Подождите минутку, я пойду переоденусь, — сказал он. — Если хотите прополоскать мокрую одежду, в буфетной есть мойка.

После недели самостоятельной жизни в Раннох-хаусе я сообразила, где искать буфетную, и, миновав маленькую опрятную кухню, прошла в помещение за ней. Тут я напустила полную раковину воды — о счастье, благословенно горячей — и чуть не прыгнула в нее сама вместе с одеждой. Прополоскав одежду, я обнаружила, что белая юбка поголубела, но решила: может, высохнет — сойдет. Открыв дверь в поисках места для просушки, я увидела, что дом выходит на Темзу. Я стояла посреди маленького уютного садика с крошечной лужайкой. На дереве едва успели распуститься листья. За садом виднелся причал. Я застыла как околдованная этой картиной — так меня и застал Дарси.

— Теперь вы знаете, как живем мы, простые люди, — сказал он. — Неплохо, верно?

— Прелестно, — ответила я. — Но вы вроде бы говорили, что это не ваш дом?

— Совершенно верно. Я не могу себе позволить такую роскошь. Это дом моего дальнего родственника, который предпочитает проводить теплое время года на яхте в Средиземном море. К счастью, родня у меня по всей Европе — спасибо католическим взглядам на контроль над рождаемостью. Побудьте тут, я принесу вино и что-нибудь из еды.

Вскоре мы уже сидели под деревом на садовых стульях, пили холодное белое вино под выдержанные сыры, хрустящий хлеб и виноград. Стоял теплый вечер, и заходящее солнце румянило старый кирпич стен. Некоторое время мы сидели в молчании.

— Здесь как в раю, — сказала я наконец. — Спасибо всем вашим родственникам.

— К слову о родственниках, — сказал Дарси. — Насколько мне известно, бедный старый Хьюберт Анструтер долго не протянет. Говорят, он впал в кому.

— Вы знакомы?

— Несколько раз вместе ходили в горы в Альпах. Он опытный альпинист и не похож на человека, который попадется в лавину.

— Тристан в отчаянии, — сказала я. — Ведь сэр Хьюберт был его опекуном.

На это Дарси только хмыкнул.

— Но оба мне не родня, — добавила я. — Мама была замужем за сэром Хьюбертом много мужей тому назад, вот и все наше родство с Тристаном.

— Понятно.

Мы помолчали, пока Дарси наливал нам еще вина.

— Вы часто с ним видитесь, с этим паршивцем?

— Дарси, мне кажется, вы ревнуете.

— Нет, просто присматриваю за вами ради вашей же безопасности, вот и все.

Я решила сама пойти в наступление.

— А вы, как я поняла, вчера были вместе с Белиндой на вечеринке.

— С Белиндой? Да, она там была. Шикарная девушка.