— Виски, — напомнила я. — И «Гиннесс».

— Что? А, ну разве что. Но ты поняла, о чем я.

— Тристан, — строго сказала я, — Дарси — из семьи пэров, и вел он себя как пэр.

Тут мне вспомнилось, какие удивительные номера порой откалывали пэры. Не успел Тристан заговорить, как я поспешно добавила:

— Мне пора бежать, иначе я опоздаю.

— О, конечно. Просто хотел спросить, могу ли я быть полезен. Чем-то помочь, и все такое.

— Спасибо, очень мило с твоей стороны, но ничем тут не поможешь.

— Надеюсь, брат хорошо о тебе заботится.

— Брат сейчас у себя в клубе.

— В самом деле? Если хочешь, чтобы я приехал и охранял тебя ночью, я с радостью.

Представив себе Тристана в качестве ночного охранника, я хихикнула.

— Спасибо, но лучше уж я пока поживу у подруги.

— Прекрасная мысль. Как-то спокойнее знать, что ты под присмотром. Я хотел бы тебя пригласить сегодня попозже, чтобы вместе пообедать, хотел бы подбодрить, да только ты не согласишься…

— Спасибо. Ты очень добр, но мне сейчас не до обедов, и я не знаю, сколько пробуду в конторе.

— Что ж… Буду позванивать и справляться, как ты. Мы с Уиффи очень хотим помочь, чем сумеем. Ну, прощаюсь. Не кисни, старушка.

Я повесила трубку и поспешила на встречу с Бинки. Мне было ужасно интересно, увидим мы наконец старого мистера Прендергаста или нет. Но на мой вопрос о нем Бинки сказал, что старик уже лет десять как умер.

Младший мистер Прендергаст усадил нас перед собой и внимательно оглядел, кряхтя и охая. Потом сказал:

— Скверная это история, ваша светлость. Весьма, весьма скверная история.

— Даю вам слово, ни сестра, ни я не имеем к ней ни малейшего отношения, — заверил Бинки.

— Наша фирма вела дела вашего семейства из поколения в поколение, — ответил старик. — Слова вашей светлости мне довольно.

— Однако, сами понимаете, нам эта история грозит неприятностями.

— Разумеется. Очень все неудачно сложилось.

— Мы хотели поинтересоваться, — продолжал Бинки, — обязаны ли вы сообщить полиции о том письме… Если еще не сообщили. Я имею в виду, что отдать письмо полиции — все равно, что пустить лису в курятник, так сказать.

— Это и вправду сложный этический вопрос, ваша светлость. Наша верность клиентам с одной стороны, и сокрытие улик — с другой. Разумеется, если полиция вознамерится меня допросить, я буду вынужден честно ответить на любые вопросы. Это касается и вышеупомянутого документа и его существования. Однако, если говорить о том, считаю ли я себя обязанным добровольно сообщить властям сведения, которые способны привести на скамью подсудимых моего клиента — клиента, давшего слово чести, что он невиновен, — в подобном случае я считаю, что ничего такого делать я не обязан.

Бинки встал и пожал старику руку так энергично, что у того, кажется, хрустнули косточки.

Когда мы вышли, брат воскликнул:

— По-моему, все прошло неплохо! Как насчет того, чтобы где-нибудь пообедать? Может, в «Кларидже»?

— В «Кларидже»? — я едва не подпрыгнула. — О, я бы охотно, но, увы, сегодня встречаюсь с дедушкой. Помнишь, он ведь когда-то служил в полиции. Надеюсь, посоветует нам что-нибудь дельное, а может, у него сохранились старые связи в Скотланд-Ярде.

— Первоклассно! Великолепная идея.