– Это и есть Дворец Любви? – удивился Наварх. – Совсем не то, что я ожидал, – слишком чистый, слишком аккуратный. И что это за круглые башни?

Башни, которые заметил Наварх, поднимались на равном расстоянии друг от друга по всему городу. Джерсен предположил, что в них помещались конторы или какие-то службы.

Едва начав спускаться с холма, путники остановились: на них стремительно неслась лязгающая платформа на воздушной подушке. Суровая, изможденная особа в черно-коричневой униформе, которая совершенно скрадывала черты слабого пола, остановила машину и окинула путников скептическим взором.

– Вы гости Маркграфа? Тогда садитесь.

Наварха обидел суровый тон:

– Вы, видимо, должны были встретить корабль? Это безобразие – нам пришлось идти пешком.

Женщина одарила его насмешливой улыбкой.

– Залезайте, если не хотите тащиться пешком и дальше.

Джерсен и Наварх взобрались на платформу. Поэт кипел от злости, а Джерсен спросил женщину:

– Что это за город?

– Город Десять.

– А как вы зовете планету?

– Я зову ее Мир дураков. Остальные могут называть ее, как им заблагорассудится.

Ее рот захлопнулся, как капкан. Суровая особа развернула громыхающую машину и погнала ее назад, в город. Джерсен и Наварх вцепились в борта, опасаясь рассыпаться на мелкие кусочки. Поэт пытался отдавать приказания и инструкции, но женщина лишь набавляла ход, пока они не оказались на извилистой, затененной деревьями улочке. Здесь ее манера езды стала чрезвычайно осторожной. Джерсен и Наварх с любопытством разглядывали обитателей города. Их поразило полное отсутствие волос на головах мужчин, включая даже брови. Женщины, напротив, носили вычурные прически, украшенные цветами. Одежду аборигенов отличала экстравагантность покроя и расцветки, а их манеры – нелепая смесь нахальства и осторожности. Люди возбужденно переговаривались тихими голосами, громко посмеиваясь, пугливо озирались и снова продолжали путь.

Машина миновала двадцатиэтажную башню, одну из тех, что заметил Наварх.

Каждый этаж состоял из шести клинообразных блоков.

Наварх обратился к женщине:

– Каково назначение этих гордых башен?

– Там собирают плату.

– Ага, Генри Лукас, вы были правы: это административные здания.

Женщина смерила Наварха насмешливым взглядом:

– Ода!

Однако поэт больше не обращал на нее внимания. Он указал на одно из многочисленных открытых кафе, за столиками которых сидели только мужчины:

– У этих жуликов полно свободного времени. Глядите, как они прохлаждаются. Виоль Фалюш более чем мягок к этим типам.

Машина, сделав полуоборот, остановилась перед длинным двухэтажным зданием. На веранде сидело множество мужчин и женщин, судя по костюмам – иномирян.

– Слезайте, волосатики! – рявкнула женщина-водитель. – Вот гостиница. Я выполнила свою задачу.

– Некомпетентна и груба, – провозгласил Наварх, поднимаясь и готовясь спрыгнуть. – Ваша собственная голова, кстати, не станет глядеться хуже, если вы добавите кое-какие детали. Густую бороду, например.

Женщина нажала кнопку, и сиденья в машине опустились. Пассажиры были принуждены спрыгнуть на землю. Наварх послал вдогонку женщине оскорбительный жест.

Тем временем подошел служитель отеля.

– Вы гости Маркграфа?

– Именно, – напыжился Наварх, – нас пригласили во Дворец.

– На время ожидания вас разместят в гостинице.

– Ожидания? И сколько оно продлится? – возмутился Наварх. – Я полагал, что нас доставят непосредственно во Дворец.