— Жаль, что этого не видит Сет… — прошептал Бен.

В конце зала, за пределами звездного ковра — отражения Вселенной — на второй этаж спиралью поднималась винтовая лестница.

Бен не заметил, как спичка догорела и обожгла ему пальцы. Ребята снова остались в полной темноте. Но очертания созвездий продолжали светиться, словно у них под ногами расстилалось настоящее небо.

— Невероятно, — пробормотал Йен.

— Подожди, ты еще не был наверху, — ответила ему Шири. Голос ее раздавался в нескольких метрах от того места, где стоял Йен.

Бен снова зажег спичку, и друзья обнаружили, что девочка ждет их уже около лестницы. Не тратя слов даром, Бен с Йеном направились к ней.

Винтовая лестница занимала ствол башни с латерной, напоминавшей образцы зодчества, которые ребята видели на гравюрах с изображением французских замков на берегах Луары. Подняв голову, мальчики ощутили себя внутри гигантского калейдоскопа, увенчанного витражом-розеткой: проникая сквозь разноцветные стекла, поток лунного света рассыпался снопами синих, алых, желтых, зеленых и янтарных мерцающих нитей.

Поднявшись на второй этаж, ребята увидели, что свет, лившийся из латерны, скользил по стенам зала, создавая причудливые плавно двигавшиеся формы и фигуры. Казалось, перед ними развертывался экран, где показывают примитивное призрачное кино.

— Вы только посмотрите, — промолвил Бен, указывая на подиум, верхний край которого на метр возвышался над полом. Вся платформа занимала примерно сорок квадратных метров.

Приблизившись к подиуму, ребята обнаружили на нем нечто вроде гигантского макета Калькутты, выполненного с большим вниманием к каждой детали и с высокой степенью реализма. При взгляде на макет с близкого расстояния возникало обманчивое ощущение полета над настоящим городом. Были хорошо видны русло реки Хугли, Майдан, Форт-Уильям, «белый город», храм Кали на юге Калькутты, «черный город» и базары. Молодые люди как зачарованные разглядывали удивительную миниатюру, захваченные красотой волшебного зрелища.

— А вот и дом, — Бен ткнул пальцем в макет.

Йен и Шири подошли посмотреть, куда показывал Бен, и увидели, что действительно в сердце «черного города» стояла точная копия дома, в котором они находились. Разноцветные лучи, падавшие сквозь витраж латерны, заливали улицы миниатюрного города, создавая видимость естественного освещения и открывая взору потайные уголки Калькутты.

— А что там, за домом? — спросила Шири.

— Похоже на железнодорожную линию, — сказал Йен.

— Так и есть, — подтвердил Бен. Он проследил направление ветки и уперся взглядом в угловатое, величавое здание Джитерс Гейт, располагавшееся за железным мостом через реку Хугли.

— Дорога ведет к сгоревшему вокзалу, — сказал Бен. — Это тупик.

— На мосту стоит поезд, — заметила Шири.

Бен обошел макет, чтобы с близкого расстояния разглядеть копию железной дороги. И ему стало нехорошо. Он узнал поезд. Он видел его прошлой ночью, но принял за кошмар.

Шири молча подошла к брату, и Бен заметил, что глаза ее полны слез.

— Это дом нашего отца, Бен, — прошептала Шири. — Отец построил его для нас, чтобы он был нашим.

Бен обнял Шири и прижал к себе. Йен, наблюдавший за ними с противоположного конца зала, отвел взгляд. Бен погладил Шири по щеке и поцеловал в лоб.

— Отныне и впредь дом всегда будет нашим, — сказал он.

В этот миг на игрушечном поезде, застывшем на мосту, зажглись фары, и его колеса начали медленно вращаться на рельсах.

Мистер де Розио, погрузившись в молчание, направил все свои аналитические способности и хитрость старого лиса-документалиста на изучение судебных документов, которые полковник Ллевелин стремился предать забвению.