Как уж богини рассматривали душу погибшего мага, я не видел, но подумать было о чём. Подсказок мне ждать не от кого, но персонажи многих религий и мифов мне знакомы. Нужно только вспомнить, кто кем является и за что отвечает.

Не знаю почему, но, по всей видимости, встретили меня после смерти древнеславянские богини. Желя (она же Журба) богиня похоронного обряда и плача, смертной печали и жалости. Ей положено скорбеть по усопшим. Вот она меня и встретила со всем радушием и прилежанием, в стиле — «я страдала — страданула».

А ещё у Жели есть старшая сестра Карна, которую в зависимости от мифологии и источника ещё именуют Кариной, Коруной или Кручиной. Вот она-то персонаж очень интересный, поскольку является покровительницей новых рождений и человеческих перевоплощений. Богиня даёт право всякому человеку избавиться от ошибок и неблаговидных поступков, совершённых в земной жизни, и исполнить своё предназначение. От неё зависит, когда, где и в каких условиях произойдёт новое воплощение человека. По мнению некоторых филологов от имени Карна произошли слова инкарнация и реинкарнация.

Пожаловавшая к сёстрам за помощью Макоша или Макошь известна как великая пряха, вершительница судеб и хранительница магии.

В связи с этим у меня, как и у Карны тоже имеется вопрос: а куда смотрела Макоша, когда под её покровительством человек от магии погибал? Судя по мифологии, есть у богини две помощницы: Доля да Недоля. Трудолюбивым, упёртым и добрым людям Макоша посылает в помощь Долю, а ленивым и отчаявшимся достаётся Недоля. Так может, бедолаге нить судьбы Недоля сматывала? Как по мне, то со стороны Макоши имело место явное пренебрежение к возложенным на неё обязанностям. Хотя, кто я такой, чтобы богиню судить. Мне больше интересно, что со мной дальше будет. Ну и любопытно что это за перлы такие, для которых живицу собирают в колодцах, а не на деревьях.

— Да уж, натворили дел, — выговаривала Карна Макоше. — Вроде и не самоубийца, но и воскресить я твоего ставленника не могу. Уж слишком сильно его молнией шибануло. Все слои души исковеркало. Да и к магии его, на мой взгляд, подпускать нельзя. Ему бы сказания всякие да были с небылицами людям рассказывать, а не чародействовать. Могу его душу реинкарнировать в младенца, но в мире, где нет магии. И тебе спокойней будет. Опять же, вроде как ты вину свою загладишь. Устраивает такое?

— Как скажешь, Карна, — покладисто согласилась Макошь, — Тело чародея, конечно, зря пропадёт, но что уж теперь.

— Не торопись, подруга, — ухмыльнулась Карна. — Глянь, какой у меня нынче гость. И заметь не один, а со спутниками. Чистый подарок! Ты хоть раз видела, чтоб к одной душе ещё четыре привязано было? Чем тебе не магия? Настоящее чудо. Давай я его душу инкарнирую в тело твоего погибшего чародея?

— А сможешь? — со скепсисом в голосе спросила Макошь.

— Конечно, смогу. Но поклянись, что примешь личное участие в судьбе молодого чародея, а не спихнёшь плетение нити его судьбы на своих помощниц.

— Клянусь, — услышал я в ответ, и тут же грудной женский голос сменил юношеский крик, временами переходящий на фальцет:

— Пушкин! Брат! Не умирай! Слышишь, не уходи! Вернись!

Глава 1

Усердно помолившись Богу

Лицею прокричав ура,

Прощайте братцы: мне в дорогу

А вам в постель уже пора.

Что можно сказать о воскрешении? Двумя словами Карна та ещё затейница и шутница. Ну а как ещё цензурно назвать богиню, если я, Пушкин Александр Сергеевич, из двадцать первого века попал в тело своего знаменитого полного тёзки, жившего в начале девятнадцатого. Да ещё накануне выпуска из Царскосельского лицея. Мне даже память предшественника досталась в наследство, разве что кроме последних часов его жизни.