Во-первых, и это самое главное — двоюродный дед единственный оставшийся в живых сын арапа Петра Великого и только потом дядя матери Пушкина. Пусть Пётр Абрамович не настолько именит, как его покойный брат Иван, известный тем, что совместно с Потёмкиным закладывал Херсон, но пообщаться с ним мне было не менее любопытно. Для меня это История.

Кто-то скажет, что я, мол, даже с самим Александром Первым успел пообщаться в лицее, не говоря о том, что вокруг сплошь и рядом исторические личности. Что мне какой-то Ганнибал, да к тому же всего лишь его сын? Но тут не стоит путать. Царствующий Император это история страны и мира, а Ганнибалы — это часть истории семьи Пушкиных, с которой я всё больше и больше срастаюсь.

Во-вторых, правила этикета никто не отменял. Если уж прибыл в поместье, то будь добр навестить соседей, а после жди их с ответным визитом. Не важно, родственник ты или нет, но соседа рекомендуется уважить. Бывает и наоборот, как с напросившимся в гости семейством Вульф. Тут хочешь, не хочешь, а потом придётся навестить их в Тригорском.

Ну, а то, что я в качестве транспорта лодку выбрал. Так ведь по воде короче и быстрее, чем по суше. К тому же никакой тебе пыли, а уж тем более оводов и слепней, тучами роящихся вокруг потных лошадей. Естественно, по воде быстрее, если задействовать магию. Именно это я и собирался сделать. Решил толкать лодку ветром. Я ведь артефакт создавал не только для того чтобы ловить мух, рубить деревья и супостатов. Пусть он теперь в качестве движущей силы поработает.

Вдобавок, одно дело за столом в неспешной беседе рассказать, что умеешь делать артефакты и другой коленкор, когда прямо с порога заявляешь: «Смотри, дед, как я умею». Мальчишество и пижонство? Может быть. А я бы таким внуком, пусть и внучатым племянником, гордился бы.

Понятно, что Пётр Абрамович не будет стоять у озера в ожидании меня такого умного, но даже молва дворовых, там мол, юный Пушкин на лодке без вёсел мчался, как мне кажется, дорогого стоит.

Нет, сразу напрямик я к деду не ломанулся. Сначала потратил минут двадцать, катаясь на лодке вдоль нашего берега и потихоньку-полегоньку осваивая довольно непростое искусство управления лодкой при помощи магии. За мной, вытаращив глаза, наблюдал Поползень, а потом и Лёва подошёл и тут же попросил его покатать.

Быстро выяснилось, что с Лёвой на борту лодка идёт намного хуже. Брат хоть и невелик ростом, но плотен, а благодаря заботам мамули, у которой он числится в любимчиках, парень излишне упитан, чтобы не сказать, жирён.

После происшествия с разбойниками, о котором ему в красках рассказал Прошка, я для Лёвы стал несомненным кумиром и величайшим авторитетом. И это здорово, так как на брата я имею виды, а сейчас самое время, чтобы заняться его воспитанием.

Казалось бы, о каком воспитании брата можно рассуждать, если у него на носу поступление в Царскосельский лицей?

Так вот нет.

Судьба ко Льву Сергеевичу оказалась куда благосклонней, чем ко мне — его старшему брату. По указу Александра I при Главном педагогическом институте вовсю идёт создание нового учебного заведения — Благородного пансиона. Преимуществ, для любимчика Лёвы — просто море. И расположен-то пансион на Фонтанке, буквально в шаговой доступности от нашей семикомнатной квартиры, и перспективы предполагаются нешуточные. Достаточно сказать, что в зависимости от достигнутых успехов выпускники пансиона имеют право на получение классных чинов, до коллежского секретаря включительно, на чём можно построить головокружительную карьеру. Так что родственники сейчас суетятся вовсю и напрягают все свои связи, чтобы Лёвушка смог попасть в новомодное и престижное учебное заведение.

— Экий ты братец увалень, — посетовал я Лёве, высаживая его на причал, — Ну, ничего. С завтрашнего дня я за тебя возьмусь. Буду учить, как ты можешь бить народ поганый, чтобы тебя самого не побили.