— Бабуль, позовёшь меня, как вы закончите, а я пока пойду дядьку устрою. Он две недели в дороге провёл и сильно уставший, — поспешил я откланяться, сообразив, что они без меня лучше обо всё договорятся.

— «Хм, а неплохо я на разбойниках поднял, если ещё сюда наличку с разбойничьего кошеля добавить. В переводе на ассигнации — больше пятисот рублей только одними деньгами выйдет,» — хохотнул я про себя, поднимаясь по лестнице.

На самом деле, не смешно. Если ещё и материальные трофеи продать, то я точно получу больше, чем за год скучной службы в Иностранной Коллегии.

— Александр Сергеевич, мне бы вас на пару минут для разговора тет-а тет, — выдал урядник, с виду вполне трезвый, если не учитывать его чуть покрасневшее лицо.

Так-то я проводить урядника вышел, чтобы с чистой совестью помахать ему на прощанье рукой и забыть, желательно надолго.

— Внимательно вас слушаю, Савва Пантелеевич, — изобразил я на лице уважительное внимание.

— Дело у меня такое, щекотливое, я бы сказал, а тут вы — одним махом всех убивахом. Вот я и подумал, не обратиться ли к вам в случае необходимости.

— Загадками глаголете, господин урядник. Вы уж определитесь, или мы по делу будем говорить, или совсем никак. Нет у меня времени и желания загадки разгадывать.

— Банда в моём уезде обосновалась, — аж прижмурился урядник, как перед прыжком в прорубь, шумно выдохнув, — Я про неё знаю. И они знают, что я про них знаю. Из подчинённых у меня лишь три казака, и те ветераны, не раз раненые. Можно сказать, инвалиды, но ещё бодрые. А если из Пскова казачью полусотню вызвать, так о ней известно станет раньше, чем она до нас доберётся. И никого мы не найдём. Попрячутся тати. Мне втык и недовольство от начальства, а они, как грабили, так и будут грабить.

— Картина понятна. Я тут при чём?

— Так немного же их, разбойников. Дюжина, не больше. И кто — крестьяне лапотные! Я ещё пару верных людей найду, из опытных. Нас шестеро будет, и вы — маг не из последних. Неужто не поможете порядок в уезде навести? А от меня всё честь по чести — и доля в премии, и представление на награду.

— Вы уже знаете, где их найти?

— Пока нет, но через несколько дней буду знать точно.

— Вот тогда и поговорим. И вы про татей побольше узнаете, и я поразмыслю, как бы нам в пудру не пукнуть, уж простите за выражение.

— Да что уж там…– почесал урядник висок, — Про пудру оно может и не совсем верно, но чем чёрт не шутит.

— Вот и договорились. Как только доподлинно что узнаете, жду вас с визитом, — с большим удовольствием выпроводил я представителей полиции за ворота усадьбы.

* * *

К деду, как он и просил, поехали вшестером. Пётр Абрамович звал всё семейство Пушкиных, значит и бабушку в том числе. Она ведь тоже Пушкина была до замужества. Разместились на двух бричках и покатили — родители с Ольгой на одной, ну а я, Лёвка и бабушка на другой.

Можно было и с родителями, вот только не о чем мне с ними разговаривать, хоть убей. Да и они не очень-то и хотят со мной общаться. Мама себе на уме. Отец тем более. Да ещё постоянно пытается меня жизни учить. Всё в моей жизни не так, как он хочет. И занимаюсь я, видите ли, никому не нужной ерундой. И брата я, понимаете ли, с понтолыку сбиваю, обучая магии. А то, что ему самому первый в жизни перл дали подержать в лёвкином возрасте он скромно забыл

Лев у меня, то ли провидец, то ли колдун. Как в воду глядел, когда предлагал плыть на лодке. Все дело в том, что из-за матери приходилось часто останавливаться. Не знаю, почему именно сегодня её постоянно тошнило. В общем, какие-то три версты ехали чуть ли не час. Я бы быстрее пешком дошёл. Но нельзя. Этикет, мать его.