— Сомневаюсь, что через передний люк пролезу, — оборвал я зарождающийся спор, — А если и влезу, то только по плечи. Говорю же, канаты около входа — их сухие-то порой не распутаешь, а уж в воде и пытаться нечего. Попробую завтра с кормы к грузовому трюму подобраться.

Оставив над кораблём буй, мы отправились на ближайший островок, чтобы на нём переночевать, а с утра продолжить подводные исследования. А чем мы хуже голландских моряков, которые в течение почти недели откачивали воду с тонущей «Фрау Марии», а по ночам отсыпались на берегу? По крайней мере, о действиях команды после того, как корабль налетел на скалу, капитан корабля в судовом журнале указал. Может быть, он и врал, чтобы показать фрахтовщику, что я, мол, боролся за корабль и груз — лично мне на это фиолетово. Корабль больше никуда не уплывёт, так чего ради болтаться над ним ночью в лодке, если можно нормально поесть и поспать на суше.

— Пётр Абрамович, — сквозь дрёму услышал я голос одного из братьев Исааковичей, когда наевшись, прикорнул у костра, — А почему корабль почти полвека найти не могли?

— Не искали толком, — зевнул дед, — А если и знали место, где флейт утоп, то опять же только примерно. Пошагай-ка по дну, пока его найдёшь, а сквозь толщу воды не увидишь.

— Наш Сашка смог же. И найти смог. Да и опуститься к нему.

— Александр у нас во всех отношениях молодец, — довольным тоном пробурчал старый, — А его артефактами я вообще восхищаюсь. Вот ты на флоте служил, а слышал хоть краем уха про прибор, с помощью которого можно подводные объекты искать? Я, например, знаю только, что можно с помощью специального артефакта глубину под кораблём узнать, но эта такая дорогущая редкость, что почитай их и не существует в природе. А встречал когда-нибудь человека, который на двадцать сажень под воду опустился, и час там проторчал? Покойный Иван, то есть дядька твой, говаривал, что у них на флоте глубже десяти сажень запрещено было работать. Иначе люди или гибли или инвалидами становились. А наш Александр Сергеевич и причины болезни популярно нам объяснил и как её обойти рассказал. Ему не в Лицее на чиновника нужно было учиться, а на инженера где-нибудь. Хотя бы в Горном кадетском корпусе под руководством Дерябина.

«Идите вы все на фиг со своей учёбой, да ещё и в Горном корпусе, — засыпая, подумал я, — Если туда и идти, то только преподавателем. Я там всех научу нефть любить и каучук синтезировать. Кстати, синтетический каучук — интересная тема. Нужно как-нибудь с Иванычем обсудить на досуге».

Поутру я под водой целый час разбирал брусья и доски, что остались от юта и предполагаемой капитанской каюты, и перегораживали путь к грузовому трюму. Как же я был благодарен деду, за его подсказку создать для себя усиливающий перл. Не сказать, что я благодаря артефакту работал как электровеник, но прибавка силы реально выручала.

Под конец, я даже нашёл под кучей досок два тяжёлых сундука. Я и не ожидал, что нашёл картины — несмотря на тяжесть, габариты сундуков были не очень велики. В драгоценности я тоже не верил — у команды флейта хватало времени, чтобы подобный груз эвакуировать. Но не оставлять же добро под ногами, тем более что хотелось показать что-то более существенное, чем поднятые накануне куски цинка и курительные трубки.

В результате я обвязал сундуки свисающими с лодки верёвками, подёргал их, подавая сигнал к подъёму и начал свой долгий путь к поверхности. Каждые десять минут наверху дергали страховочный конец, сообщая о времени проведенном мной под водой.