– Его там нет, – ответил ему Браун.

– Он появится только здесь, если вообще появиться! – сказал я. – Мы находимся рядом с квартирой Анны.

– Знаю, – резко ответил Пурвин. – Черт! Где же они? Уже прошло почти четыре часа...

– По-моему, инспектор на грани взрыва, и может отказаться от этой идеи, – сказал Браун.

– И все-таки мне кажется, что все произойдет именно сегодня!

– Я тоже так считаю, – прошептал Пурвин и взглядом показал на мужчину в соломенной шляпе, золотых очках, в полосатой белой рубашке, сером галстуке и серых брюках. Рядом с ним шли две привлекательные женщины. Одна из них, шагавшая ближе к проезжей части, была Полли Гамильтон в бежевой юбке, белой блузке и белых босоножках. Она выглядела такой хорошенькой и счастливой в этот летний вечер!

Другая женщина в костюме из букле оранжевого цвета и белой шляпке шла рука об руку с Джимми Лоуренсом ближе к стенам зданий. Она тоже улыбалась, но более сдержанно.

Когда Анну осветили огни рекламы, ее костюм стал красного, а не оранжевого цвета.

Кроваво-красного цвета.

На другом конце аллеи стоял человек, которого я никогда прежде не видел. Как мне сказали, это был капитан Тим О'Нейли из Восточного Чикаго. Старый потрепанный коп в очках в черной оправе с оспенными отметинами на лице.

Я смотрел на них через улицу, где под уличной лампой Коули устроил свой командный пункт. Еще несколько агентов прогуливались по Линкольн-авеню. Среди них был покоритель женщин – Заркович в черном костюме и соломенной шляпе.

Он курил сигарету в черном мундштуке. Коули не понравилось, когда он увидел меня.

– Оставайтесь на этой стороне улицы, – сказал он, ткнув в меня толстым пальцем.

– А мне все равно, – ответил я. – У меня нет оружия, и я не участвую в шоу Дикого Запада. Коули хлопнул кулаком по ладони.

– Здесь не будет никакого чертова шоу! Ясно?

– Ясно. Надеюсь, ваша кавалерия, которая кругами мечется вокруг форта, тоже это прекрасно понимает!

Возмущенный Коули сделал руками жест, как делает арбитр, чтобы игрок «остыл», хотя в данном случае, конечно, имел в виду другое.

– Не болтайтесь у нас под ногами. И вообще не вмешивайтесь, – сказал он.

– А вы знаете, что он не вооружен?

– Что?

– Да, я видел, он шел без пиджака. Если у него была «пушка», то он ее запрятал в задницу.

– Мне не нравятся подобные разговоры, мистер Геллер, вы весьма грубы.

– Мир наш тоже грубый, не так ли?

Я отошел от него и прислонился к стене здания.

Вскоре ко мне подошел Заркович.

– Какой теплый вечер. Геллер.

– Да, и будет еще теплее.

Держа руки в карманах, так что видна была золотая цепочка от часов, он широко улыбался. Затем покачался на каблуках.

– Мне казалось, Геллер, что вы в этом не участвуете.

– Как-нибудь я доберусь до вас и до ваших друзей поодиночке и продемонстрирую преимущество куска свинцовой трубки над резиновым шлангом.

Его лицо перекосилось.

–Что вы хотите сказать?

Я промолчал. Он добавил:

– Я слышал, как Коули давал вам совет держаться подальше и не вмешиваться. Это хороший совет. Почему бы им не воспользоваться?

– Может, и воспользуюсь. Понимаю, что вы будете рады, если в меня угодит случайная пуля.

– О, у меня в жизни не так много желаний, исполнения которых хотелось бы больше всего.

Он покачал головой, отошел и сел в машину, припаркованную напротив места, где стоял его дружок О'Нейли.