Да, я не ошибался, это был тот самый голос.

Я вернулся к столу и убрал пистолет.

«Господи!» – подумал я, глядя на дверь туалета.

Затем открыл дверь офиса. За ней стоял приземистый плотный мужчина в очках в темной оправе и с седыми волосами. Он обмахивался шляпой. Только так можно было понять, что ему жарко, хотя на нем был надет костюм, а на лице не было ни капельки пота.

У стены в коридоре стоял другой мужчина, плотный и более высокий, с которого ручьями лил пот. Он стоял, напрягшись, будто сейчас должно было происходить опознание преступника.

Маленький мужчина прошмыгнул мимо меня и закрыл за собой дверь, оставив помощника в коридоре.

– Чувствуйте себя, как дома, капитан Стеги, – приветствовал я его.

Он принюхался и посмотрел на дымящийся окурок в помаде, лежавший в пепельнице.

– У вас была женщина, Геллер? Пахнет духами и табаком. Вы же не курите?!

– Да, и не крашу губы; мне льстит, что вы так много знаете обо мне, капитан. Он хмыкнул.

– Не радуйтесь. Все знать о врагах – моя обязанность.

– Я не враг, капитан. Он оглядел офис.

– Вы здесь работаете и живете. Значит, дела ваши не так хороши.

– Это вас не касается.

– Не нарывайтесь на неприятности...

– Капитан, я добровольно впустил вас сюда. Не вижу ордера!

Он протянул вперед свои маленькие, но сильные руки ладонями вверх. Его пальцы были похожи на толстые сосиски.

– Я что, обыскиваю ваш офис?

– Пока нет.

– И не стану этого делать. Это... визит дружбы.

Он чуть не подавился, сказав слово «дружба».

– Капитан, вы плохо обо мне думаете, если считаете, что я грязный полицейский...

Он выставил вперед указательный палец-сосиску и грозно проговорил:

– Я считаю вас бывшим грязным полицейским. Не следует столь небрежно обращаться с фактами.

Я вздохнул. В этой ситуации, когда Полли Гамильтон сидела в туалете, мне, наверное, следовало волноваться. Конечно, было неприятно, и я злился. У меня все болело, и я оказался в этом замешанным.

Передо мной сидел благочестивый капитан Джон Стеги, чикагский коп, настолько честный, что рядом с ним Элиот Несс походил на одинокого Джона Сильвера. Это напоминание о совести мне было необходимо точно так же, как Джимми Лоуренсу требовалась дырка в голове.

– Капитан... вы просто делаете вид, что ненавидите меня, потому что я когда-то был полицейским. Но дело не в этом. Настоящая причина вашего отношения ко мне заключается в том, что я разоблачил некоторых нечестных и грязных полицейских и тем самым поставил вас и ваших подчиненных в неудобное положение.

– Не наглейте, иначе...

– Стеги, сейчас мы с вами вдвоем. Может, вам стоит последить за собой?

Он подумал над моим предложением, потом сказал:

– Вы что, мне угрожаете?

– Нет. Просто готов к тому, чтобы послать вас к черту. И сделаю это, когда захочу.

Он глубоко вздохнул.

На его тонких губах появилось что-то вроде уважительной ухмылки.

– Ясно.

Вынув из кармана сложенную бумагу, Стеги развернул ее и положил передо мной на стол.

Это был плакат по розыску Джона Диллинджера, выпущенный отделом расследования преступлений.

– Надеюсь, вам понравится этот сувенир. Понимаете, я чистил свой стол, – объяснил он. Я кивнул головой.

– Конечно, отряду по розыску Диллинджера теперь, когда он мертв, нечего делать.

– Геллер, как вы оказались там? Он имел в виду «Байограф».