Кулхен провел меня в соседнюю маленькую комнату, где на мраморном столе лежал мертвец, а вокруг него стояли четверо мужчин и женщина. Его тело было прикрыто простыней, а на лице – влажная белая масса. Ее накладывал плотный мужчина с темными волосами, лет сорока, на шее у него болталось полотенце. Увидев нас, он заволновался и сказал:

– Мы из Норт-Вестернского университета, офицер, и у нас есть разрешение снять с него гипсовую маску.

Группа состояла из нескольких молодых парней лет по двадцать и очень хорошенькой девушки с короткой стрижкой темных волос. Как я успел заметить, они не обрадовались моему появлению.

– Я не полицейский, – успокоил их я, а Кулхен прошептал:

– Они делают посмертную маску для Норт-Вестернского музея криминологии.

Никогда не слышал о подобном музее, но мне было на него наплевать.

– Мне нужно на него посмотреть, – сказал я старшему, наверное, он был профессором, а остальные – его студентами.

– Но мы пока не можем снять маску, – нервно возразил он.

– Мне не нужно лицо, я его уже видел, – ответил я. Откинув простыню, я осмотрел тело, обращая внимание на разные шрамы. У меня была своя аудитория – в нескольких футах от меня за стеклянной перегородкой проходили зеваки с открытыми ртами. Они показывали пальцами и делали снимки. Их болтовня почти не доносилась сквозь тяжелое стекло и была похожа на жужжание насекомых.

Перед тем как уйти, я взглянул на плотного профессора и сказал:

– Если вы из Норт-Вестернского университета, почему на вашем полотенце имеется надпись «Воршем-колледж»?

Он посмотрел на тряпку и нервно сглотнул.

– Мы... мы... часто обмениваемся идеями с факультетом Воршема.

– Ну да, и полотенцами тоже!

Он снова сглотнул слюну. Я вывел смущенного Кулхена за руку в большую комнату, где мертвецы, казалось, подслушивали нас, и сказал:

– Воршем – училище для специалистов по похоронам. Эти люди практикуются здесь за ваш счет.

– О, Боже...

– Лучше выгнать их отсюда. Одно дело – разрешить прийти сюда действительно студентам университета, вам за это ничего не будет. Но если узнают, что вы разрешали гробовщикам практиковаться в изготовлении посмертных масок на таком важном вещественном доказательстве, вас могут выгнать с работы.

Он мрачно кивнул головой. Я пошел за ним подальше от запаха формалина и поднялся по лестнице в зал, где воздух был пропитан потом.

Кулхен нашел свободного копа и велел ему выдворить студентов и их профессора-бальзамировщика. Затем он повернулся и с раздражением посмотрел на меня. Его маленькие усики дергались над надутыми губами.

– Вы все еще здесь? – спросил он. Но на этот вопрос никакого ответа не требовалось.

– Вы могли бы поблагодарить меня.

– Спасибо. Вы уже получили удовольствие на свои десять долларов, а теперь убирайтесь.

Я по-дружески положил ему руку на плечо и повел в коридор. Он вновь надул губы, но мне показалось, что ему это понравилось.

– Мистер Кулхен, у меня еще одна просьба к вам, на Другие десять долларов. Между прочим, у меня имеется еще двадцать долларов.

Он закивал головой и даже улыбнулся.

Я снял руку с его плеча и сказал:

– Мне нужно посмотреть отчет о вскрытии.

– Зачем? – немного подумав, спросил он.

– А почему бы и нет?

Он еще подумал.