Пурвин подошел ко мне, не вынимая рук из карманов. Он был похож на мальчика, изображавшего взрослого мужчину.

– Какого черта, что вы хотите этим сказать?

Я начал вредничать.

– Послушайте меня, малышка Мел, если я что-то и говорю, вам не следует меня просить, чтобы я повторял это четыре раза!

Его лицо стало обиженным и злым. Он послал меня к черту и быстро зашагал к двери.

– Мне нужно спешить теп поезд, и у меня нет времени выслушивать ваши глупости, – сказал он.

– Мелвин, я могу доказать, что это был не Диллинджер!

Он остановился.

– Я действительно могу это сделать, – продолжал я, – но если вы спешите на поезд...

Он вернулся к столу и сел рядом с Коули. Выражение их лиц было взволнованным.

– Я только что был в морге, как следует рассмотрел тело убитого и внимательно прочитал отчет о вскрытии.

Пурвин разозлился.

– Как вы смогли...

Я потер большой и средний пальцы в классическом жесте – деньги. Пурвин замолчал, а Коули заморгал и кивнул головой. Я продолжал:

– Человек, которого убили Заркович и О'Нейли, действительно был примерно того же роста и веса, что и Диллинджер. Хотя внешне он мало похож на Диллинджера, но шрамы за ушами говорят о пластической операции, и ею можно также объяснить черты внешнего несходства лица. Но что вы скажете о глазах?

– О глазах? – переспросил Пурвин.

– У трупа были карие глаза. Я сам это видел прошлой ночью. И то же самое указано в отчете – карие глаза.

– Ну и что? – спросил Коули.

– У Диллинджера были серые глаза.

Пурвин раздраженно заявил:

– Если у трупа были карие глаза, то у Диллинджера тоже должны были быть карие глаза, потому что этот труп и есть Диллинджер. Вы, Геллер, несете какую-то чушь. Мне действительно важно не опоздать на поезд.

Он снова встал.

– Если хотите, можете рассказать Коули о своих фантазиях, у меня же нет для этого ни времени, ни настроения.

– Сядьте, Мелвин, – попросил я, – вам следует услышать еще кое-что, иначе я найду для себя других слушателей.

Он сел.

– У убитого отсутствует родинка на переносице между глазами. Нет и нескольких шрамов от пуль. На губе отсутствует шрам.

– Пластическая хирургия, – подсказал Коули. Пурвин вызывающе продолжил:

– Мы точно знаем, что у Диллинджера недавно была пластическая операция. Сегодня днем наши арестовали двоих, знавших о пластических операциях, которые сделал Диллинджер, – его личного адвоката Луи Пикета и врача, который оперировал Диллинджера. Скоро мы арестуем и остальных.

Все это звучало в жанре пресс-релиза, и я сказал им об этом.

– Вы очень назойливый человек, – заметил Пурвин.

– Если у Диллинджера и была недавно операция, так неужели за это время шрамы успели полностью зажить? Его верхняя губа должна быть розового цвета. Но у убитого нормальные губы, поверьте мне.

Пурвин осуждающе покачал головой.

– Вам следует быть серьезнее. Геллер. Откуда вы берете свои «факты»? Из газетных статей? Откуда у вас столь подробные описания?

Достав из кармана сложенный лист бумаги, я развернул его и положил на стол.

– Отдел расследования преступлений, описание преступника номер двенадцать-семнадцать, – сказал я, показывая плакат о розыске Диллинджера, выпущенный ФБР. – Его дал мне мой друг капитан Джон Стеги.

Пурвин и Коули недоуменно уставились на плакат.

– Вы прекрасно знаете, что на этих плакатах описание преступника весьма точное и подробное.