Спустя несколько дней старший Диллинджер, этот бедный до неприличия фермер, заплатил за то, чтобы гроб откопали и в могилу залили цемент, смешанный с металлоломом. Когда масса застыла, ее присыпали землей. Сверху были положены четыре железобетонные глыбы...

Отец Диллинджера объяснил, что сделал это для того, чтобы «упыри» не мешали спокойно спать его сыну.

– Если они захотят вынуть его, – сказал отец с улыбочкой, от которой его морщинистое лицо стало совсем старым, – им придется устроить здесь сильный взрыв.

Старик напрасно волновался – никто не желал выпускать его из могилы.

Дочь фермера

24 августа – 1 сентября 1934 года

– Насколько я хорош? –спросил я у Салли, когда мы лежали в мягкой постели на ее шелковых простынях. В темноте Салли ласково прижалась ко мне.

– Ты очень хорош, – ответила она улыбаясь.

– Не меняй тему разговора.

– Геллер, не будь таким мрачным.

– Тебе неприятен этот разговор?

Салли пожала плечами.

– Вовсе нет.

Актрисой она была никудышной, у нее лучше получалось с танцами, и я сказал ей об этом.

– Пошел к черту. Геллер. – Голос был грустный, но приятный.

– Я находился в самом центре событий, – заметил я. – А толку?

– Почему бы тебе не воспользоваться своим положением? – предложила Салли и ближе придвинулась ко мне.

– Я ушел из полицейских, потому что надоело, что мной постоянно пользуются. Я стал заниматься своим бизнесом, так как в этом городе люди слишком легко убивают друг друга... ну и гори все огнем. Я хочу, чтоб меня оставили в покое.

Она отодвинулась и села на краешек кровати, повернувшись ко мне спиной.

– Какой я к черту детектив, если не смог предотвратить убийство, зная о его подготовке!

Салли закурила.

– Мне наплевать на Джимми Лоуренса, кто бы он ни был, черт его побери! Я никогда не встречался с этим сучьим сыном! Что мне до того, что вся Индиана и Фрэнк Нитти хотели видеть его мертвым! Не желаю играть в эти игры!

Она вздохнула и сделала затяжку.

– Элен, с тобой... все в порядке? – Я прикоснулся к ее плечу, она отодвинулась, я отнял руку.

– Я слишком много рассуждаю об этом, правда?

Не поворачиваясь, ко мне, Салли сказала:

– Нат, прошел уже месяц.

– Я знаю и не хотел бы начинать все сначала.

– Мне показалось, тебе стало легче, – грустно заметила Салли. – Уже прошла неделя с тех пор, как ты в последний раз причитал по этому поводу.

Мне это не понравилось.

– Черт побери, дело не в причитаниях. Это сжирает меня. Извини!

Салли улыбнулась, наклонив голову, и выпустила дым из ноздрей, как это делала Марлен Дитрих.

– Что случилось с сильным и молчаливым парнем? Мне казалось, что настоящие детективы никогда ни о чем не жалеют и не каются.

Я улыбнулся и снова коснулся ее плеча. Но этот раз она не отодвинулась.

Я обнял, поцеловал ее и сразу понял, как хорошо быть живым.

Потом я поцеловал ее в шейку и прошептал на ухо:

– Прости, прости. Не стану больше говорить об этом. Я приду в себя...

Салли посмотрела на меня и улыбнулась.

– Понимаю, что ты волнуешься из-за того, что произошло.