– Ублюдок! – сквозь зубы прошипел Альбинос, поедая бывшего подельника яростным взглядом. – Пидарас! Коз-зел плешивый!

 – Молчать, тебя никто не спрашивал! – не слишком громко цыкнул Алтаец. – Значит, в спальне, говоришь?!

 – Да, – кивнул окончательно поникший бык, неловко переминаясь с ноги на ногу.

 – Проверим. – Алтаец сделал движение рукой, и один из автоматчиков кому-то находящемуся на улице приказал слетать в дом. В отдалении послышались гулкие торопливые шаги и хлопанье двери. – Если сказал правду, я еще подумаю, стоит ли тебя убивать или ты еще на что сгодишься, – ухмыльнулся, наблюдая за перекосившейся от страха рожей расколовшегося братка. Алтаец. – Значит, жить очень хочешь?

 – Кто же не хочет, – не поднимая головы, буркнул Таракан. – У меня дочка… Ей два годика.

 – Дети – это великолепно! – понимающе кивнул Алтаец. – Это цветы жизни! – Он сделал долгую паузу и вдруг резко, вдвое повысив тон, спросил:

 – Где Кай?!

 Мне нужен адрес! Отвечать, быстро! Раз! Два! Тр…

 – Я не знаю! – поспешно выпалил Таракан, брызнув слюной. – Клянусь! Он сам нас находит, когда нужно! Или по пейджеру, или звонит на мобильный!

 – Где вы должны передать ему долю побрякушек из ювелирного? – напирал Алтаец.

 – Завтра в двенадцать тридцать в кафе «Пилигрим» на Садовой! У барной стойки, рядом с игральным автоматом «супер-покер», будет сидеть курьер…

 – Вот же падла!

 Не выдержав такого откровенного стукачества, Альбинос прикусил губу и с ревом бросился на Таракана, ударом кулака в лицо сбив его, дрожащего, с ног и с разамаху припечатав носком ботинка в висок.

 Протяжно охнув, поверженный амбал поджал ноги к груди и захрипел, приняв позу эмбриона.

 Короткая очередь из автомата, раздавшаяся по приказу Алтайца, прошла блондину наискосок через грудь, разорвав белую рубашку и залив ее кровью.

 Повалившись на колени. Альбинос встретился уже бессмысленным взглядом с авторитетом, что-то беззвучно шепнул губами и упал лицом вперед, неестественно вывернув голову набок. Из его приоткрытого рта показалась багровая пена.

 Толстая проститутка, до сих пор лишь тихо скулившая, попятилась к стене, уперлась в нее спиной и, закрыв лицо руками, медленно осела на корточки.

 – Не надо… не убивайте… прошу вас… умоляю… не надо… – бормотала она чуть слышно, сотрясаясь от рыданий.

 В распахнутой двери сарая, рядом с автоматчиками, показался коренастый крепыш с кожаным чемоданчиком в руке.

 – Есть, нашел!

 Приняв от бритоголового телохранителя кейс, Алтаец ножом взломал нехитрые замки, приоткрыл крышку, некоторое время с интересом изучал содержимое, потом покачал головой и слегка растянул в стороны уголки тонких, потрескавшихся от долгого пребывания в сырой камере следственного изолятора губ.

 – Однако! Кто бы мог подумать…

 Закрыв чемоданчик, авторитет поставил его рядом с собой и внимательно посмотрел сначала на валяющийся рядом труп Альбиноса, а потом на некогда грозных бандитов Булю и Туза, после смерти двух братков выглядевших довольно неважно.

 В сарае пахло опилками, пороховой гарью и бойней. На улице, снаружи, постепенно светало. По неподвижной, чуть подернутой зыбкой рябью глади озера заскользили первые лучи показавшегося из-за горизонта солнца.