Скинув по-быстрому одежду, опер, по обыкновению, положил на кожаный диван в зале табельный «Макаров» и прикрыл его сверху полотенцем. Обмотавшись чистой простынкой и рванув подряд две стопки мягкой, как пух, водяры. Молодцов наскоро бросил в рот дольку нарезанного ананаса и засел в сауну, в экстазе растянувшись на самом полке. Проторчал там минут семь, а потом, покрякивая от удовольствия и исходя градом пота, пулей выскочил из парилки и с криками плюхнулся в чистый ледяной бассейн.

 Вернувшись за стол, довольно потер ладони, передернул плечами и принялся жадно хавать, периодически подливая себе в рюмку любимой водки и опрокидывая ее одним лихим залпом.

 – Олег, там, кажись, бабу твою привезли, – хитро подмигнув, сообщил заглянувший в каминный зал толстопузый, с залысинами банщик в желтом спортивном костюме. – Вести?

 – Нехай идет, Данила! Поглядим, яка гарна дивчина нам через хвилину отдаваться будэ! – коверкая известные ему украинские слова, призывно махнул рукой опер. – Веди!

 – Счас, – бросил, странновато улыбаясь, мужик и исчез за лакированной дверью с витражами.

 Молодцов, проглотив очередной бутерброд, откинулся на спинку дивана и, сложив руки перед грудью, с любопытством уставился на дверь, из-за которой должна была появиться малолетняя азиатская шлюшка.

 А потом изображение перед глазами Молодцова вдруг покачнулось, размазалось, и все цветные краски разом стекли вниз, уступив место пульсирующей, вязкой и бездонной темноте.

 Уронив голову набок, Олег почти мгновенно уснул, едва подействовало сильнодействующее снотворное-таблетка, во время его отсутствия подброшенная банщиком в бутылку с водкой по приказу Скелета.

 Мент уже не видел и не чувствовал, как вместо обещанной китаянки из-за двери с витражом появились двое угрюмого вида стриженых бугаев в кожаных куртках.

 Подхватив Молодцова за руки, бугаи выволокли его из бани, словно чурку закинули в багажник джипа, прикрыли сверху куском брезента и, прихватив всю одежду и табельный милицейский ствол, увезли далеко от Большой Монетной, к самой окраине погруженного в темноту ЦПКиО, где в устье Невы размещался питерский яхт-клуб.

 Там, сидя в серебристом «ягуаре» на берегу реки, не спеша затягиваясь сигаретой и задумчиво глядя через распахнутую дверь тачки на сверкающую в отблесках далеких серебряных огней черную воду, ссученного опера Молодцова уже ждал старый знакомый.

 Ворон

 Получается вполне логичная картинка, рассуждал Ворон, – гость северной столицы спас беспомощную девчонку от насильника.

 Дальше…

 Парика, усов и бороды на нем сейчас не было. Выходит, обнаружили.

 Но здесь у них тоже нет зацепки, если, по старой ментовской привычке, не начнут внаглую раскручивать на все «глухари», где благополучно исчезнувшие преступники имели сходную физиономию. Закон же не запрещает творить со своей внешностью и телом все, что душе заблагорассудится, начиная от покраски волос в семь цветов радуги одновременно, что регулярно практикуют дебильные панки, вплоть до сложнейшей процедуры перемены пола.

 Опять-таки прикрытие лицензированного частного детектива дает некоторые отмазки. К примеру, слежка за блудливой супругой заказчика, рванувшей из первопрестольной к любовнику в город на Неве, и тому подобная лабуда. Вполне убедительная версия…

 Но вот руки, а точнее, нанесенная на них бесцветная паста для сокрытия возможных отпечатков, без которой он. Ворон, вообще никогда не выходил на Дело, действительно может на всем поставить жирную точку!

 …Еще в самом начале своей новой жизни, когда для всех посторонних погиб, превратившись в обугленную головешку, майор Северов и некоторое время спустя появился киллер по прозвищу Ворон, Сергей всерьез задумался о необходимости сокрытия отпечатков.