– Я заберу все вещи завтра утром, если не возражаешь, – тихо произнес Ворон, сжимая жилистую, сухую ладонь капитана.

 – Завтра так завтра, – пожал плечами слегка удивленный Костя. – Сам я буду занят, так что пришлю коллегу, с ним и разберетесь. Он в курсе.

 Алтаец

 – Да никуда этот топор не выплывет, хрен ему на лысый череп, – процедил кто-то из борцов. – Аллилуйя, одним словом… Ихтиандр ментовской, бля!..

 Где-то далеко от берега, почти на фарватере Невы, повис дикий, отчаянный крик. А потом снова Наступила тишина. То, что лодка затонула, видели четыре пары глаз, напряженно вглядывающихся в сверкающую отраженными с того берега огнями темную поверхность реки.

 Погрузившись в джип и «ягуар», братва покинула окраину парка.

 Алтаец и Скелет ехали впереди. Сзади, на расстоянии двух корпусов, шел «мере» с боевиками.

 – Ну вот, с щенками покончили, пора приниматься за хищников, – сухо и спокойно произнес Алтаец, поглядев на мерцающие тусклым оранжевым светом часы лимузина. В его руке как-то незаметно появился мобильник.

 – Все, как договаривались? – уточнил сидящий за рулем Скелет, прекрасно понимая, о чем идет речь.

 Вместо ответа авторитет молча кивнул. Набрав нужный номер, он прижал трубку к уху и стал ждать соединения.

 …Алтаец изменил свою точку зрения о Вороне – перестал считать его ментовско-журналистским мифом.

 И сегодняшней ночью должно случиться то, что положит конец легенде о неуловимом благородном киллере, избравшем своей миссией ликвидацию криминальных авторитетов…

 Ворон

 – Я заберу свои вещи завтра утром, – тихо произнес Ворон, пожимая крепкую ладонь капитана.

 Основное занятие любого более-менее серьезного пациента, вынужденного, лежа на казенной кровати, протирать больничную пижаму, как известно, сон. И Ворон в этом плане тоже не являлся исключением. Тем более что полученная им рана, которая, хоть и затягивалась на удивление быстро и уже почти не тревожила, все-таки еще не позволяла вставать с постели без риска расхождения наложенных хирургом швов. А окружающая его тишина и полное отсутствие каких-либо банальных занятий вроде просмотра телевизора или чтения газет также располагали именно ко сну…

 После ухода опера, чей визит принес изнывающему от неопределенности Ворону утраченную было свободу, он еще некоторое время предавался размышлениям о неожиданном подарке фортуны. А потом, когда настало время обеда, в очередной раз отказался от предложенной ему молоденькой сестричкой больничной пайки и с удовольствием принялся за принесенные дочкой финансиста сочные фрукты.

 Уничтожив не менее половины содержимого пакета и запив тропические дары несколькими большими глотками обнаруженной им среди прочих лакомств французской минералки «перье», Ворон почувствовал во всем теле приятную негу и, прикрыв глаза, задремал, краем уха прислушиваясь к бормочущему с самого утра где-то за стенкой радио…

 Доносящаяся из соседней палаты легкая и незатейливая попсовая мелодия с наложенными на нее примитивными и легко запоминающимися словами вскоре сменилась пиканьем часов.

 Итак, пролетел еще один час, и начинается очередной выпуск городских и международных новостей.

 Опять кто-то приехал в Кремль с официальным визитом, чтобы дать взятку, стыдливо называемую кредитом…

 В питерском метрополитене обезврежено очередное взрывное устройство, при тщательном осмотре оказавшееся батарейкой со светодиодом, подложенной в вагон ради хохмы каким-то дебилом-весельчаком…

 Три жестоких убийства произошли в городе на Неве за истекшую ночь… Как сообщил корреспонденту проверенный источник в ГУВД, в каждом случае на трупе расстрелянного в упор человека найдена визитная карточка с изображением черной птицы, из чего оперативники делают вывод, что ликвидации – дело рук известного киллера по прозвищу…

 Стоп!!!

 Погруженный в неглубокую дрему Ворон, до которого тихое, но отчетливое в окружающей тишине бормотание диктора долетало словно из глубины колодца, резко открыл глаза и машинально приподнялся на кровати, забыв про рану и целиком сосредоточившись на сообщении.