Крутой подъем дался нелегко; достигнув вершины, Скай свернул на другую тропинку. Редкая поросль сменилась густой ясеневой рощей. Дойдя до прогалины, он остановился у крайнего дерева, бросил рюкзак к корням и поискал взглядом, за что бы зацепиться. Вскоре он восседал на широком суку футах в двенадцати над землей. Сняв куртку, Скай надежно пристроил ее в развилке ветвей, затем прижался спиной к стволу и закрыл глаза. Он думал, что тут же увидит своего двойника в свете грозовой вспышки или силуэт в плаще, тянущий к нему костлявые руки, услышит требование принести неизвестно что. Но вдруг…

Скай встрепенулся, почувствовав, что падает. На деле же просто нога соскользнула с ветви. Сев поудобнее, он снова опустил веки, сонно внимая птичьим голосам. Где-то поблизости ухал лесной голубь. Скай навострил уши. Кажется, в Шропшире даже птицы поют по-другому — здесь в конце каждой трели звучит вопрос, тогда как лондонские пернатые уверенно ставят точку.

Раздался шорох. Скай открыл один глаз: на полянку вышел крупный лис. Зверь не имел ничего общего с облезлыми городскими лисицами, которые роются в помойках Айлингтона, — он щеголял густой рыжей шубой и пышным хвостом с белой кисточкой. Затаив дыхание, Скай смотрел, как животное приближается. Вот оно уже в паре футов…

Лис шел вокруг дерева, то и дело поднимая лапу и метя ствол. Скай поморщился от резкого запаха. Наконец зверь оказался под веткой, запрокинул голову и уставился Скаю прямо в глаза.

— Он уже близко, — произнес лис, приоткрыв пасть. — Приготовься.

Скай не видел, как хищник скрылся в лесу, — он грохнулся оземь.

ГЛАВА 3

ЧЕРДАК

Ужин тянулся бесконечно. Сидеть было тяжело — ушибленное бедро отекло и теперь ныло. К тому же, как только повисала пауза, Скай с ужасом ждал, что родители предложат после еды вместе заглянуть в старый сундук.

Этого он хотел меньше всего на свете. Ему не терпелось изучить таинственное содержимое, но только не при матери. Дело не в слезах, просто на каждую вещь у нее обязательно найдется целая история, а к любой фотографии — подробный комментарий. При этом норвежская родня Сони слишком уж многочисленна, голову сломаешь, пытаясь запомнить все эти непроизносимые имена. Что бы ни хранилось под массивной крышкой, Скай хотел обнаружить это в одиночестве.

К счастью, взрослые слишком увлеклись разговором о недавнем переезде, новой работе отца и Сониных попытках куда-нибудь устроиться. Скай встал из-за стола, сказав, что хочет почитать у себя в комнате. Он был уже у двери, когда мать спросила:

— Скай, помнишь про дедушкин сундук?

Он замер. Во рту пересохло.

— Да, а что? — ответил Скай с деланной небрежностью.

— Может, займемся им на выходных?

— Конечно.

Родители устали и рано легли. Скай подождал, пока все стихнет, а потом приоткрыл скрипучую дверь. Новый дом всегда полнился шорохами, особенно при сильном, как сегодня, ветре. Отец с матерью не отличат шаги от стона половиц. Впрочем, Скай уже изучил особенности здешних лестниц и ночами крался почти бесшумно. Куда бы семья ни переезжала, чердак всегда поступал в его полное распоряжение. Больше всего он любил навещать свои владения ночью, когда полагалось мирно посапывать в своей комнате.

Мирно? Чепуха! Скай всегда недолюбливал комнаты. Может, потому и пытался выбраться из спальни во сне? А вот чердаки — совсем другое дело. Но что особенного в каморке под крышей? Скай и сам не знал — должно быть, ему нравились глубокие тени под стрехой и клочья утеплителя между балками.