— Тридцать лет назад ты лишил меня дома и семьи, сделал своим рабом. Все эти годы мне приходилось тебя обслуживать, слушать хвастливые россказни о твоих подвигах, после пирушек волочить твою пьяную тушу в постель.

Корабль содрогнулся и начал рассыпаться на части. Бьорн увидел пробоину — без сомнения, дело рук предателя. В ноздри ударил запах бойни — горела просмоленная шерсть, которой конопатили щели между досками. Соленая вода устремилась на палубу, с шипением заливая тлеющие угли.

Окинув взглядом гибнущий драккар, Эдмонд снова встряхнул Бьорна и выхватил из-за пояса кинжал.

— Мне пора. И вот что я скажу на прощание, — прошипел он старику в ухо. — Ты не найдешь смерти в битве, берсерк! Я зарежу тебя, как свинью, а пламя опалит твое тело, но не сожжет дотла. Ты сгниешь на дне морском, пойдешь на корм рыбам. Моя месть будет длиться до конца времен!

Запрокинув голову, Эдмонд расхохотался.

— Нет, Бьорн Торкельсон, не видать тебе Валгаллы! Ты превратишься в драуга, обреченного на вечные скитания!

С этими словами он перерезал Бьорну горло и с торжествующим воплем толкнул его на костер. Предсмертный хрип викинга захлебнулся в крови.

Жизнь стремительно покидала тело, тьма застила глаза, в ушах стоял треск собственной кожи, горящей на медленном огне. И все же каким-то внутренним зрением Бьорн видел, как убийца бежит к носу драккара, украшенному резной драконьей головой, делает прыжок… В тот же миг «Насылающий шторм» развалился пополам. В море посыпался дождь щепок, поперечины обрушились в пролом. Вода хлынула на Бьорна, смешиваясь с кровью, и погасила пламя. На смену жару пришел ледяной холод — новый оттенок боли.

В этот миг само время надломилось, подобно корабельным снастям. Бьорн перенесся в прошлое; это он, а не Эдмонд прыгнул за борт, и воды английской реки сомкнулись над головой, потому что отец повернул руль, а воины Харейда налегли на весла. Бьорн вновь услышал хохот дружинников и даже различил скрипучий смешок Черного Ульфа.

Как не поддержать отличную шутку! И Бьорн схватил первого, кто попался ему под руку, но не обезглавленного мертвеца, а того, кто не рассчитал свой прыжок и с криком покатился к умирающему викингу по накренившейся палубе. Он вопил и отчаянно трепыхался, но Бьорн все крепче сжимал объятия. Вес огромного тела и стальной кольчуги берсерка увлекал обоих на дно; пленник бился все слабее, вот он дернулся в последний раз и затих навсегда.

ГЛАВА 16

ВОСКРЕШЕНИЕ ИЗ МЕРТВЫХ

Безмолвие ли морских глубин или тишина леса стали тому причиной, но в этот раз пробуждение оказалось на редкость мирным. Скай медленно приходил в себя, а вокруг заливались птицы и солнце мягко светило сквозь листву. Лихорадка прошла, словно забытье исцелило его. Он пошевелился. Боль от былых ран бесследно исчезла.

Он взглянул на Кристин. Сестра сидела чуть поодаль, прислонившись спиной к дереву, и клевала носом. Не прошло и минуты, как ее подбородок коснулся груди. Девушка вздернула голову и принялась нервно грызть ногти.

— Привет, — сказал он, и глаза кузины широко распахнулись.

Она подскочила к нему, приговаривая:

— Все хорошо, Скай, ты вернулся. Ты в безопасности.

— Знаю. Правда, только что я утонул… Но сначала мне перерезали горло. Ах да, еще драккар рассыпался на части.

Поглаживая его по плечу, Кристин заворковала, словно утешая больного ребенка:

— Да-да, рассыпался. Тебе лучше прилечь…

Ее тон позабавил Ская.

— Крис, со мной все в порядке.

— Да-да… Ты уверен? — Кузина недоверчиво взглянула на него.

— Абсолютно.

Она поднесла ладонь к его лицу, растопырив пальцы.