Самый дальний от границы полигон близ Дорогобужа. Высшее командование в его лице проверяет мастерство лётчиков бомбардировочной авиации. ДБ-3 заходили на цель один за другим и кидали макеты 100-килограммовых бомб. Целились в холм на расстоянии полукилометра от НП.

— Так себе, Иван Иваныч, — брюзгливо бросил он в сторону Копца, не отрываясь от бинокля, — боевую задачу одновременно тремя-четырьмя самолётами может и выполнят. Но снайперским такое бомбометание не назовёшь. Что там дальше в концертной программе? Карусель?

Кирилл Арсеньевич, а вслед за ним и Павлов очень досадовали на неразвитую радиосвязь. Не было на самолётах радиостанций. А когда была, как на этой тройке ДБ-3, то её всё равно не было. Связаться невозможно, частота то и дело уплывает, вызывая такое раздражение, что хочется ударить по радиостанции кувалдой. Поэтому Павлов даже не пытался связаться с лётчиками. Обговорили заранее программу, теперь добро пожаловать в зрительный зал. То бишь, НП.

«Каруселью» они обозвали один из вариантов группового бомбометания. Одиночный самолёт на обычной линейной траектории слишком лёгкая мишень. Поэтому Павлов с Копцом попытались усложнить траекторию, это раз, и пустить группу, это два.

— Да, карусель, — подтвердил Копец. Он смотрел на самолёты с надеждой, будто говорил «Не подведите, ребята».

Павлов скептически усмехается. Не нравится ему этот самолёт. Красивый аппарат, мощный, скоростной и… слабо пригодный для реальных боевых действий. Что показала с наглядной жестокостью финская кампания. Его модернизировали, но всё равно. Управлять такой махиной могли только опытные пилоты, а Павлов уже предвидел жестокие и досадные потери в будущем. Не так жалко огромных денег, не меньше полумиллиона на машину, как опытных лётчиков.

Недостатков хватало, но Кирилл Арсеньевич не унывал. Для чего-то он планирует сопровождение истребителями. Можно его кое для чего приспособить.

— Скажи, Иваныч, мне одному кажется, что самолёт… — Кирилла Арсеньевича подмывало сказать «дерьмо», но сдержался, — так себе? Или лётчики — неумехи?

Помрачневший Копец отмолчался.

Тут же в блиндаже за деревянным столом на деревянных же скамейках кратко обсудили итоги с авиационными командирами. «Карусель» показала результаты на грани «удовлетворительно», что Павлов считал провалом, однако лучшего ждать было бы наивностью. Не может грузный бегемот скакать, как трепетная лань.

— Ну, что? — перешёл к заключительному слову Павлов, — Оценку я поставлю «удовлетворительно» с неприятным длинным минусом. Исключительно для вашего душевного равновесия «уд». Потому что сам не вижу никакой возможности бомбометания с нужной точностью. Кроме долгих тренировок. Так что тренируйте лётчиков, оно лишним никогда не будет. Если честно и строго к делу подходить, то результат аховый. Будь это мост, например, то никто бы в него не попал. Карусель, первым делом, тренируйте. Бомбить сложно, зато и сбить труднее.

Кириллу Арсеньевичу приходит в голову идея и Павлов немедленно её доводит до командиров. С удовольствием доводит и лёгкой досадой, почему он не догадался?

— В кабине ведь двое помещаются? Если изыщете возможность разместить троих, размещайте. Будет учебный самолёт. Один лётчик производит бомбометание, другой или двое наблюдают и дают свои поправки. Тогда у нас опыт бомбометания будет в два или три раза эффективнее.

Обычно бывает так: если идею подаёт парень в незначительных чинах, от него обычно отмахиваются. Но генеральские погоны так поступить не позволяют. Практически это приказ, который надо выполнять, попробуй только отмахнись.

— Иван Иваныч возьми-ка на себя заказ макетов бомб.