Мы пошли в наш импровизированный пресс-центр в половине пятого, чтобы успеть провести брифинг до шестичасовых новостей. Все места были уже заняты, плюс к тому репортеры и телеоператоры образовали букву «U» по периметру.

— Доктор Кросс! Детектив Стоун! — окликали нас фотографы, старавшиеся сделать хороший снимок.

— Не показывай, что волнуешься, — сказал я Бри.

— Уже поздно.

Бри вышла на подиум, представила меня и стала делать заявление, не глядя в записи. «Она спокойна, держится молодцом, — подумал я, — вполне уравновешена и уверена в себе». Журналистам она тоже нравилась, я сразу же это понял.

Когда начались вопросы, я встал сбоку — достаточно близко, чтобы она видела меня периферийным зрением.

На первые два вопроса она ответила легко. Без труда, без уклончивости, без ошибок.

Первый трудный вопрос задал Тим Пулмен с четвертого канала.

— Детектив, вы подтверждаете существование убийцы-подражателя? Или это просто предположение?

Услышав его, я подумал, что он не слушал заявления Бри, но она терпеливо повторила все сначала:

— Тим, улики указывают на подражание, но мы не можем ничего исключать, продолжаем изучать полученное сообщение. Этим занимается и ФБР. Поверьте, все работают сверхурочно.

— Под сообщением вы имеете в виду то, которое появилось в «Сириел таймс»?! — выкрикнул кто-то сзади.

— Да, Карл. Как я сказала минуту назад. Ты прослушал?

Карла не смутила легкая язвительность Бри. В этом невысоком рыжеволосом человеке я узнал репортера одного из кабельных каналов.

— Детектив, можете объяснить, почему этот вебсайт остается в сети, несмотря на настойчивые возражения семей убитых? В чем тут дело?

О семьях убитых нам ничего не сказали, поэтому я пристально наблюдал за Бри, готовый вмешаться, если она того захочет.

— Нам нужно сохранить возможность диалога со всеми подозреваемыми в этих убийствах. Нам на руку прямая связь с ними, и, чтобы побыстрее раскрыть это дело, мы решили не закрывать никакие существующие каналы. В том числе и этот веб-сайт.

— Черт возьми, надо закрыть его немедленно! — раздался сзади гневный выкрик. Головы и телекамеры повернулись туда. Я увидел Альберто Рамиреса. Ах черт! Его дочь Лидия была убита на мосту над парковой дорогой.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Голос убитого горем отца был сдавленным, но без дрожи.

— Почему вы не думаете о моей Лидии? И ее несчастной матери? И трех сестрах? Почему мы должны терпеть эту мерзость после того, что случилось с нашей семьей? Что вы за люди?

Пока Рамирес говорил, никто из репортеров не задавал вопросов. Ситуация им нравилась, чего не скажешь о столичной полиции.

— Мистер Рамирес, — сказала Бри. Я был рад, что она узнала отца убитой девушки и обратилась к нему по фамилии. — Мы очень сожалеем о вашей утрате. Я бы хотела поговорить с вами об этом сразу же после пресс-конференции…

Какой-то невидимый барьер сдержанности и протокола рухнул, и на Бри со всех сторон посыпались вопросы.

— Политика столичной полиции заключается в том, чтобы пренебрегать мнением общественности? — осведомился какой-то молодой умник из «Пост».

— Как вы собираетесь предотвращать дальнейшие подражания?

— Безопасно сейчас жить в Вашингтоне? И если нет, то почему?

Я нашел выход: подался к Бри и слегка постукал пальцем по наручным часам. Прошептал:

— Время истекло. Кормление зверей в этом зоопарке закончено.

Она кивнула и подняла руки, прося внимания.

— Леди и джентльмены! Это все вопросы, на которые мы пока можем ответить.