| Так что пусть его похоронит хищник. Эта сволочь заработала себе сытный завтра, обед и ужин. Брёвна, чурки, дрова, туша оленя, тележки и инвентарь с оружием - всё исчезло в зеве розового вагона и прошмыгнувший первыми Кузьмич, Тай и Столбов повели наш состав дальше по рельсам. Наматывать километры судьбы. Завтрак прошёл под траурное молчание всей группы. Лишь ничего не понимающий Андрейка от души улыбался, разглядывая на ладошке красные, как рубины ягодки. * * * - Батя, стреляют! Засада! БАТЯ!!! - ревела рация отчёты рейдера Артёма. Убегая от Зверя, мы добрались до Бикина. Его люди были нам явно не рады. Ещё бы, ведь торговлю с Бикином мы не вели. Им нечего было нам предложить. А помогать кому-то, когда сами едва сводим концы с концами, было не вариантом. И тут на тебе - сами пришли и просим прохода. - Отходите! Говорил же близко не лезть! Деятели, мать вашу за ногу! - Рвём когти, как можем! - снова пискнула рация. Не получилось с разведкой. Как я и думал, в Бикине тоже есть что-то вроде анклава. Не такой конечно, мощный, как во Владивостоке и Хабаровске, но оружие в руках ребята держать умели. И нюх не потеряли, раз мои рейдеры попали под пули. Это же ещё подловить надо суметь. Полезли же днём. Впрочем, приди мы ночью - больше походило бы на диверсию, и полюбовно договориться тогда не получилось бы точно. Поезд замедлил ход и окончательно остановился на въезде в город. Да и что нам оставалось, если пути были преграждены воротами? Таранить? А если на рельсах снова сюрпризы? Стоило убрать все препятствия перед проездом. Но прежде, чем использовать силу, нужно было попытаться договориться. Некоторые люди ещё способны слышать слова. В составе остались только Алиса и Андрейка. Кузьмич с Макаром сели на вышки. Вооружив всех прочих представителей экспедиции с головы до ног, как лёгким, так и тяжёлым оружием, мы цепочкой пошли к ограждениям. Пусть видят, что нас достаточно и с нами придётся считаться. Двадцать четыре вооруженных до зубов человека - сила. Брели молча. Военные привыкли. Так уже ходили в бой с гордо поднятыми головами. Прочие стрелки, по сути - технари и рабочие, дёргались, ощущая себя смертниками перед баррикадами. Где-то метров за семьсот я всех остановил и, перевесив автомат за плечи, пошёл вперёд с поднятыми в небо руками один. Надо бы флаг вперёд белый вытащить, и нести почётно, как признак дипломатии, но ещё он означает сдачу врагу, а мы никогда никому не сдавались. А и поднятые руки это временно. Русские вообще не сдаются. Что до Войны, что после. Это не нация. Это Дух. Но вспоминают о нём только во время войны. Я застыл метров за двести до ворот, ожидая посланника с их стороны. Они смотрели с вышек и из-за ворот, и должны были понимать, что происходит. Время потянулось. Кожей ощущаю, как держат на прицелах. Это со своей стороны лишь одна снайперша осталась, а там за воротами может быть сколько угодно снайперов. Через минуты три ворота приоткрылись и ко мне направились сразу трое. Это напрягло. Я тут один стою, всё-таки. Одиноко. Двое, правда, отстали от предводителя метров за двадцать, но руки лежали на автоматах, и изрешетить меня можно было и в каске и в броннике в два счёта. Их представитель был ниже меня ростом. Застыл за пять шагов, в глаза смотрит пристально, выжидал первого слова. На вид, ему лет сорок. Бородатый мужичок с мрачным лицом. На главного не похож, уж очень брезгливое лицо. Но разве я похож? - Приветствую! - крикнул я, делая ещё несколько неторопливых шагов навстречу. |
