| В лицо попало. Я сажусь на турели. - Ленка? - Тут же спросил я ещё до того, как понял, что случилось. - Я в порядке, - тут же ответила снайперша. - Вичка… жалко. Вот она - цена экспедиции. Хотел уберечь медсестричку, не взяв во вторую группу под пули, в итоге всё равно пулю схватила. Чёртов фатум. Отослав в помощь Артёму ещё одного стрелка от группы резервистов, я несколько поник. Группа таяла. Самое обидное было терять людей на последних километрах к Цели. Бой стих, мы въехали в город без дальнейших происшествий. Разогнав резервистов по вагонам, я и передовую группу рассредоточил на крыше, в розовом вагоне и у Кузьмича. Машинист за тесноту бурчать не стал, прекрасно понимая, что стрелки могут понадобиться в любом месте сию секунду. Мы все напряглись, подъезжая к железнодорожному вокзалу. Путь вывел нас на первую платформу прямо на перрон перед обрушенным зданием. Стоя рядом с Кузьмичём, я видел, как некогда красивое, широкое двухэтажное здание с высокой зелёной крышей в дореволюционном стиле, стало одноэтажным форпостом с деревянной вышкой посредине. Никаких больше больших часов, как раньше, больших букв «вокзал». Серое, блёклое здание, осколок былой красоты, поникший, потухший под ветром времени. Нас заметили ещё с вышки. Наверняка, услышали. Сколько лет уже эти рельсы у вокзала не знали проезжающих по ним поездов? На что ушёл весь парк, если союзники не смогли найти ни одного паровоза? А тепловозы с электровозами сейчас и даром никому не нужны. Ближайший музей паровозов, насколько я помню, находится в Новосибирске. Но есть ли ещё такой город на карте мира? Все города больше миллиона жителей должно быть уничтожены. Это Владивостоку ещё несказанно повезло - заряды, как мы поняли, обрушились в море, сбившись с траектории, либо помогли сбить остатками ПРО, недобитых реформами. Группа «чёрнорубашечников» - как я тут же про себя назвал союзничков - высыпала на перрон. Подтянутые, вооруженные, строгие. Бледные хмурые лица, строгие взгляды. Из вооружения у кого что - пистолеты, ружья, пистолеты-автоматы… а ЭТО что? Глаза меня не подводят? Нет. Нихрена себе! Магазинная винтовка Сергея Мосина, она же русская трёхлинейка! Вот это раритет! Из музея, что ли стащил боец? Её же ещё в 1889 году изобрели. Две Мировые Войны прошла, вплоть до Афганской. Вот это действительно снарядный голод у союзничков. Только у главного в группе руках был автомат Калашникова образца сорок седьмого года. Я, Богдан и ещё пара ребят выпрыгнули на перрон ещё до полной остановки состава. Заметив, что мои люди собираются возле меня, от союзников вышел вперёд рыжий паренёк, добротно усыпанный веснушками. - Капитан Моня. Гриша послал меня за вами. Да он же не старше Артёма. - Адмирал Василий Александрович. - Или «Батя», - уточнил с крыши Тёма, разворачиваясь вместе с турелью к хабаровчанам. Стволы обозначили грудь капитана. Это всех напрягло. Не хватало ещё нервных выстрелов. - Тёма, балбес! Убери пушку. - Лады, - беззаботно отозвался рейдер. - Хорошо… Батя, - Моня протянул мне меж тем руку. Взгляд холодный, строгий, похоже, что через многое прошёл. Я пожал ладонь, ощущая достойную крепкую хватку. Неплохо. Совсем не плохо для капитана. Боевой капитан. - Как я понял, на вашу базу совершается нападение, - припомнил я, поторапливая народ. - С самого утра по мосту чёрные чудики прут. Трупами засыпали весь автомобильный и железнодорожный путь. |
