— Вот об этом я и думал! — воскликнул Джордж, следуя за взглядом Фентона.

— О чем?

— О храме Венеры! Я хотел сказать тебе…

— Говоря о Венере, Джордж, — прервал Фентон, размышляя о своем. — Что, если бы я сказал тебе, что решил покончить со всеми женщинами, кроме Лидии?

— Как?!

— Что бы ты на это ответил?

Карие глаза Джорджа округлились от изумления. Когда он поднял руку, чтобы поправить воротник, блеск его перстней отразился в глазах уличных проходимцев, стоящих у стены.

— Ну, — заговорил Джордж, — в этом случае я бы вежливо осведомился о здоровье Мег Йорк.

— Ах да, Мег! Завтра она оставляет мой дом.

— Мег уезжает? Куда?

— Ничего не знаю, кроме того, что она намерена пойти на содержание к некоему капитану Дюроку, о котором мне ничего не известно.

— Неужели? — пробормотал Джордж, теребя левой рукой эфес шпаги.

— Меня интересует… Стой! Мы уже почти пришли.

Фентон застыл как вкопанный посреди толпы, в результате чего ему едва не снесли голову бочонком сала на плече спешащего носильщика. Кругом стоял такой шум, что ему приходилось кричать.

— Мы где-то совсем рядом, если только не прошли мимо. Вон там, — Фентон указал на ряд серых колонн в южной стороне, — старый Сомерсет-Хаус, а за ним церковь Святого Клемента.

— Старый Сомерсет-Хаус? — озадаченно переспросил Джордж. — А тебе известен новый?

— Еще нет. То есть я хотел сказать, — искусно поправился Фентон, — что здание уже старое. Теперь смотри на левую сторону, а я буду смотреть на правую. Аллея Мертвеца рядом с «Головой дикаря»— очевидно, это таверна.

— Таверна! — Джордж презрительно сплюнул. — Это лавка, где продают табак и делают нюхательный порошок. Я привел тебя к ней. Посмотри на вывеску.

На расстоянии менее пятнадцати футов от них скрипела и покачивалась вывеска, услужливо повернувшаяся к ним лицевой стороной. На ней художник изобразил жуткую коричневую физиономию, очевидно, соответствующую его представлениям об индейцах, свирепо оскалившую зубы с зажатой между ними глиняной трубкой.

Аллея Мертвеца, подобно многим другим аллеям и переулкам отходившим от Стрэнда, начиналась аркой, примерно десяти футов в высоту и восьми-девяти в ширину. Тоннель, выложенный гладким камнем, служил основанием для маленького дома наверху.

В том месте, где тоннель, расширяясь, переходил в аллею, стояли в два ряда двенадцать пожарных ведер из рыжей кожи, по шесть в каждом ряду, наполненных грязной водой.

Фентон и Джордж, спотыкаясь, шли по тоннелю, откашливаясь опилками и стряхивая сажу с камзолов. Внутри тоннеля ветру негде было разгуляться, а уличный рев сменился негромким бормотанием. Два друга обрели возможность разговаривать обычными голосами и по обоюдному согласию остановились, чтобы перевести дыхание.

Джордж вновь казался задумчивым.

— Как по-твоему, — спросил он беспечным тоном, но бросив на спутника хитрый взгляд, — откуда здесь взялись пожарные ведра?

— Ты что, Джордж, совсем одурел от пьянства?

— Я одурел?

— Ну так неужели ты не помнишь, что после пожара вышло неизвестно сколько королевских эдиктов, предписывающих всем торговцам, даже самым мелким, держать ведро с водой рядом с лавкой?

— Я… э-э…

— Но в тесных лавчонках эти ведра только промачивают товары, а иногда заодно и покупателей. Вот торговцы и выставляют их прочь. Вряд ли констебль или даже магистрат будут поднимать шум из-за отсутствия ведер, разве только в театре.