— Нет, господа, такими вещами не шутят… Когда вы уехали, оставив меня наедине с Иваном, Манькой и этой дурацкой головой, я принялся немедленно за сокрытие концов… Прежде всего я убедился, что девица Мария Ковбойка волею Божией помре… Таким образом, у меня на руках оказался труп женщины и мертвая мужская голова. Надо было куда-нибудь их спрятать. Я подумал, конечно, о чердаке. Вышел на черную лестницу и первое, что увидел в полупотьмах — гроб. Да, на площадке стоял громадный металлический гроб. Гроб был раскрыт. В нем, прислоненная к стене, стояла крышка, тоже металлическая. Я сразу понял, что мне делать. Я и не знал, что моя квартира задней своею частью соприкасается с бюро похоронных процессий. Это неприятное для всякого другого соседство в этот момент привело меня в восторг! Я понял, что Провидение подсказывает мне самый прямой и безопасный путь скрыть концы в воду, замести все следы. Вдвоем с Иваном, стараясь не шуметь, мы вынесли труп Маньки-Ковбойки и положили его в гроб. Затем я закутал хорошенько проклятую голову Невзорова в пелеринку Ковбойки и положил ей в ноги в тот же гроб. Мы закрыли гроб плотной, герметически пригнанной крышкой. В таком помещении труп злосчастной девушки может пролежать неоткрытым до тех пор…

— До тех пор, пока не откроют крышки! — сострил Ван-Ливен.

— Господа! А вдруг этот гроб для кого-нибудь заказан! Ха-ха-ха!.. Какой сюрприз будет… Откроют, увидят, что гроб уже занят!.. — густо пробасил инженер Ефремов.

— Я вам скажу больше! — подхватил Неберучев. — Сейчас Иван мне телефонировал, что гроб с лестницы исчез… Его увезли… и знаете, для кого?..

— Неужели для Дормидонтова?!..

— Ха-ха-ха… Встретятся в одном гробу!..

— У них при жизни флирт начинался… Я сам видел, как Дормидонтов надел Маньке-Ковбойке свое бриллиантовое кольцо!..

— Какой курьез!.. Какой сюрприз!..

— Метили в отдельный кабинет, а попали в… общий гроб…

— Такова жизнь!..

— Да, господа, если вдуматься, вся жизнь состоит из того, что метишь в отдельный кабинет, а попадешь в могилу…

— Чем гроб не отдельный кабинет!

Глава сорок первая ОНА СУМАСШЕДШАЯ!

Через полчаса вся эта симпатичная компания уже забыла и о Дормидонтове, и о Маньке-Ковбойке, и о мертвой голове.

Все следили за заветной девяткой…

— Жир!..

— En cartes!

— Карту!

— Карту!

— Девятка!..

— Бита!..

Вдруг в разгаре игры раздался резкий звонок. Неберучев кинулся к телефону.

— В чем дело?

— Господа!.. Мы погибли!.. Манька-Ковбойка жива! И… указала на нас!

— Не может быть!..

— Господа! Бросим карты и… военный совет.

— Иван Иваныч, займи председательское место! Неберучев сперва было рассердился, но быстро овладел собой.

— Помните одно: вы все вчера были у меня на квартире, — но на Фурштатской, а не на Каменноостровском! Дам у нас никаких не было. Дормидонтова мы не ведали. Мань-ки-Ковбойки никто не знает! Она — сумасшедшая!..

— Мы ее и упрячем в сумасшедший дом!..

Глава сорок вторая ЧТО ПОКАЗАЛА МАНЬКА-КОВБОЙКА

Манька-Ковбойка очутилась в тюрьме. Она никак не могла дать себе отчета в происшедшем.

Очнувшись и оправившись, она всеми силами старалась вспомнить все, как было.

Она отчетливо помнила, о чем и рассказала судебному следователю, роковую ночь.

Сперва все инженеры, Дормидонтов и девицы были в ресторане.