|
«Шкатулка зелена, обита железом белым, в ней 7 ящиков, в оных ящиках положено: 1. Один перстень золотой, на нем камень аматистовой, по краям того перстня искры яхонты красные, на камне вырезано его, Полуботков, герб; 2. Перстень золотой, в нем камень лазоревой, по краям 6 искр алмазных» (333, 3–4). «Подголовок дубовый, обит железом белым, под № 1, а в нем: 1. Звезда алмазная ордена Святого Андрея, на ней крест яхонтовый, лазоревый, с коронкою алмазною, около креста слова и сиянья осыпаны искры алмазными в сияниях, четырех искр нет…» и т. д. «У княгини Меншиковой описано и запечатано, а именно: ящик небольшой ореховой под № 1, а в нем: 1. Брустик алмазной в серебре, в том числе больших алмазов 4, подвески алмазные ж 6 без подвесных. 2. Перышко серебряное с бриллиантами и с червчетыми камушки» — 328, 10–37). Здесь я цитирую опись драгоценностей А.Д. Меншикова, которую изготовили подьячие в 1728 г. в Ранненбурге перед самой ссылкой семьи опального вельможи в Сибирь.
От окованных жестью шкатулок-подголовников переписчики переходили к сундукам и баулам, где обычно хранили золотую и серебряную посуду, одежду, ценные постельные вещи, а также материи и меха. И в этом случае переписчики отмечали особенности каждой вещи (тип, цвет, отделку и число пуговиц): «Кафтан суконной, гвоздишной, подложен мех рысей лапчатой, вкруг шнурок сребреной;… Кафтан парчи турецкой жолтой, травы золотые, подбит весь красным кумачом, на нем же 8 пуговиц маленьких сребреных;… Одеяло атласное, травчатое, кругом с каймою голубою, все подбито киндяком зеленым». После описания сундука его запирали и опечатывали восковой или сургучной государственной печатью (383, 10–11; 9-10, 1; 34-2, 230). Подробно переписывали конскую сбрую, седла и другой конский убор, вносили в реестры ковры, скатерти, постельное белье, менее ценную оловянную, медную посуду, погребцы, книги, оружие. В описях погребов, амбаров, ледников и прочих надворных строений перечисляли хранившиеся там продукты: вина, крупы, зерно (в бочках, кадках, чанах, лукошках), шерсть в мотках. В конюшнях и скотных дворах описывали весь скот, особенно тщательно (с указанием пола, возраста, масти) лошадей, в каретных сараях учитывали экипажи, на гумне — немолоченый хлеб, на пасеках — ульи. В перечень входили также мельницы, сады и огороды и т. д. Перепись помещичьих крестьян похожа на обычную ревизию душ: шли от двора к двору и вносили в реестр всех наличных мужчин, женщин, детей с указанием возраста каждого (464). «Отписание на государя» («отписание в казну») означало, что эти конфискованные владения причисляются к дворцовому ведомству, из конторы которого в отписные поместья присылали новую администрацию. Приказчики следили за хозяйством, платили подати, оброки, смотрели, чтоб крестьяне исправно отбывали назначенную им старым владельцем барщину и вносили оброки. Конфискации владений (по разным причинам) бывали столь значительными, что для учета, описи и хранения имущества, содержания конфискованных владений в 1727 г. создали специальное учреждение — Канцелярию конфискаций. Главная задача ее чиновников заключалась в том, чтобы не допустить разворовывания имущества опальных. Кроме того, им предстояло собрать деньги и вещи, данные прежними владельцами разным людям в долг или на время, а также расплатиться с кредиторами опальных. Обычно этому посвящали особый указ. Каждый, кто имел деловые отношения с опальным, был обязан заявить об этом в Канцелярии (217, 93–94). Власти зорко следили за тем, чтобы ничего из имущества преступников не пропало и чтобы должники опальных, пользуясь благоприятным моментом, случайно не «забыли» про свой долг. По указу 18 марта 1718 г. все, кто когда-либо что-либо взял из «пожитков» и денег у казненных и сосланных по Суздальскому и Кикинскому розыскам, должны были под страхом смерти «без всякой пощады» вернуть все на Генеральный двор (9–1, 14). |
