— Вы забыли упомянуть страсть, chica. Восторги физического наслаждения, составляющие немалую долю любви.

— Я полагаю это само собой разумеющимся, — сдержанно ответила она.

— Эту сторону любви никогда не следует считать само собой разумеющейся, но, в силу своей невинности, вы, наверное, мало что знаете о ней.

— Разумеется, у меня нет вашего опыта, сеньор.

— Вы так говорите, словно я кажусь вам дон Жуаном. Позвольте спросить, почему?

— Потому что уж конечно не вам, с вашим лицом, изображать юношу из церковного хора.

— А что такое с моим лицом?

— Вы опять смеетесь надо мной, сеньор. Я имела в виду совсем другое.

— Хотите сказать, что мое лицо отмечено печатью безнравственности, да, Жанна?

— Полагаю, вы сорвали уже достаточное количество цветов наслаждения.

— Ну, это же в природе нашей мужской братии, nina. А в природе женщины, между прочим, — предпочитать именно тех мужчин, в ком есть некоторая толика эгоизма и чего-нибудь этакого, бесовского. Положительные герои им скучны.

— Я знаю, — она усмехнулась. — Иногда похожие мысли приходят мне в голову, хоть вы и не перестаете насмехаться над моей неискушенностью.

— Вы на двенадцать лет моложе меня и полное дитя в некоторых отношениях.

— Может, вы предложите и мне сорвать парочку цветов удовольствия и расстаться с этой несносной невинностью?

— В невинности — для меня часть вашего очарования, Жанна… Впереди выбоина на дороге, так что можете краснеть на здоровье — я не смотрю в вашу сторону.

Машину сильно тряхнуло, и Жанна решила, что именно поэтому сердце у нее ухнуло куда-то вниз. Еще никто не говорил ей ничего подобного. Дон Рауль, конечно, как всегда, насмехается над ней, но все же очень хочется верить в искренность некоторых его слов. Потому что восхищение этого мужчины согревает душу и делает жизнь куда приятнее… Ах, если бы можно было понять, когда он лжет, а когда говорит правду!

— Если от яркого солнца вас клонит в сон, то не стесняйтесь, вздремните, — предложил он. — Я буду ехать до тех пор, пока вода в двигателе не закипит, и шины не начнут плавиться. Тогда мы сделаем привал и пообедаем. Хотя пустыня и кажется совершенно ровной, здесь попадаются песчаные скалы, в тени которых мы укроемся и переждем, пока солнце перестанет лютовать.

— Вот уж не думала, что жара может быть такой зверской, — Жанна взглянула на дона Рауля, надевшего темные очки, и заметила, что его светлая рубашка начинает прилипать к мускулистым сильным плечам. Приближался полдень, и солнце безумным костром палило в небе, чуть ли не докрасна раскаляя пески. Не дай бог сейчас тут застрять! — подумала Жанна и порадовалась, что ее спутник далеко не новичок в пустыне и знает, как избежать неприятностей, которые подстерегают путешественников.

— Именно оттого, что днем жарко, ночью здесь — так холодно, — заметил он. — Сразу после заката поднимается ветер, а в холодное время года по ночам даже выпадает снег. Пустыня — место странных контрастов, неожиданной смены настроений: то обольстительная и таинственная, как женщина, то вдруг холодная, словно заснеженные вершины гор Атласа. Потому-то она никогда не надоедает.

— Это место создано для мужчин, — пробормотала Жанна, — здесь и женщина может быть только гостьей.

— У вас просто немного разгулялись нервы, — улыбнулся дон Рауль.