— Ничего я так не хотела бы, Джеллико. Но не могу.

Джеллико слышал ее нерешительность, захватывающую дух неуверенность.

— Вы уверены?

Антигона покачала головой, до краев полная горьким сожалением.

— Совершенно уверена. — Она вложила в голос больше решимости. — Но все равно благодарю вас за приглашение. Я только сожалею, что из-за… моей ситуации вам приходится уходить таким способом.

— А я не жалею. Это была хорошая забава. Не причинившая никакого вреда.

Он отпустил ее руку — неохотно, подумала Антигона, — и поклонился. Очень сдержанно, как и полагается джентльмену его калибра.

— Еще раз спасибо, Престон. Вы уверены, что с вами тут все будет в порядке, когда вы останетесь одна? Не лучше ли отважиться с невозмутимым видом вернуться в бальный зал?

— Возможно. — Ее непокорный дух оживился. — Но, видимо, я слишком упряма, чтобы делать то, что следует. Как только вы безопасно уйдете, я тихо поднимусь по лестнице в свою комнату, и с этим вечером будет покончено.

— А, так вы остаетесь здесь.

— Да. Мы гостим у леди Баррингтон. Я уверена, что больше от нее приглашений не последует. Я упакую вещи и уеду на рассвете.

— Да, вероятно, так лучше. И хотя меня не радует расставание с вами, я должен последовать собственному совету и исчезнуть, пока могу. Доброй ночи, мой пугающий друг. Бог в помощь! — С этими словами Джеллико отодвинул кресло, отпер дверь и вышел. Глубины дома поглотили его, будто его здесь и не было.

Глава 6

Антигона не могла спать. Она была в безопасности в своей спальне, рядом с комнатой Касси и напротив комнаты мамы — которые, несмотря на поздний час, были еще на балу, — но не находила облегчения. Голова шла кругом от мыслей, и почти во всех них присутствовал коммандер Уильям Джеллико.

Уилл, как он просил называть его. Уилл.

Одно упоминание его имени приводило Антигону в беспокойство, тревожило, загоняло в тупик, вызывало ощущение, что она не может вдохнуть достаточно воздуха, чтобы выжить. И желание что-то делать. Что-то увидеть за темными стенами комнаты.

Дома, в Редхилл-Мэноре, она выбралась бы из окна посидеть на карнизе, посмотреть на звезды, если погода хорошая, или скользнула бы вниз, в знакомые объятия старого тиса, который тянул ветки к ее спальне, навестила бы свою кобылу в конюшне на другой стороне окруженного стеной сада. Но в Нордфилде нет перспективы такого легкого побега. Длинный прямоугольный конюшенный двор, расположенный под прямым углом к западному крылу дома, находился тремя этажами ниже.

Где-то внизу в этом деловитом улье стояла Резвушка. Когда лорд Олдридж прислал свою карету — модную четырехместную коляску, — он попросил, чтобы Антигона взяла с собой кобылу. Он даже послал конюха, чтобы тот вел кобылу за каретой.

С какой целью лорд Олдридж это сделал, Антигона не знала, но его упорство продолжало точить ей мозг, пока она не поняла, что, сидя у окна и задаваясь вопросами, она никакого облегчения не получит.

В гардеробе, рядом с небольшим запасом ее платьев соседствовала старая шляпная коробка, куда Антигона тайком сунула сверток привычной одежды — свободные бриджи и старый редингот, которые часто надевала дома, когда хотела проехаться верхом на Резвушке. И она рассудила, что в Нордфилде будет куда менее заметной, явившись в конюшню в этот ночной час в образе конюшенного мальчишки, чем в платье или в амазонке. Лучше просто раствориться среди местных работников.