– А как объяснишь, зачем тебе это?

– А, наплету что нибудь! – отмахнулся мальчишка.

Из дома вышли с большим запасом времени. Забежали в самый большой магазин поблизости – в надежде найти блокнот и ручку для Сергея. Оказалось, что вышли пораньше не зря. Поначалу пошли к пакетам с соком, который можно пить через соломинку. Постояли у торгового стеллажа, посомневались и решили, что сначала всё таки спросят у Сергея, можно ли ему такое пить, а потом принесут. Потом побежали к небольшому школьному отделу с бумажной продукцией. Только выбрали самые удобные предметы для парня, как Костян вдруг заявил, что ему позарез нужно точно такое же! И чуть не довёл девушку до белого каления, придирчиво выбирая себе блокнот. А когда она то ли взмолилась, то ли рявкнула – сама не поняла! – что они могут опоздать, мальчишка схватил первый попавшийся блокнот и снисходительно спросил:

– Ну? И чего стоим? Я уже всё! Пошли к кассе!

Арина чуть не задохнулась от возмущения, но сжала кулаки и напомнила себе, что она взрослей, а значит – терпеливей. Хм. Ничего, справилась со сложным чувством и поспешила к кассе, где Костян, по дороге цапнув с соседнего стеллажа две пачки с жареными семечками, уже занял очередь. Платили за прихваченное раздельно: у мальчишки были деньги, выданные родителями, и он очень хотел выглядеть самостоятельным. Арина даже, грешным делом, подумала: не потому ли он вдруг загорелся купить блокнот, что хотел показать ей своё финансовое состояние? Эта смешная мысль и вовсе успокоила её… А ещё Костян гордо таскал свою шикарную новенькую сумку. Свою – его родители ещё не знали, что она принадлежит ему. А Арина ему просто сказала, когда он однажды осторожно закинул удочку, не заплатить ли за неё:

– Спокойно, Костян! Мне захотелось тебе подарить полезный подарок – ну и воспринимай сумку так, как думаю о ней я!

– А почему – подарок? – немедленно спросил он.

– Если бы в моей жизни не появился ты, я бы ещё долго мучилась, звонить – не звонить Сергею, – абсолютно серьёзно ответила она.

Этот довод Костян понял правильно и больше о сумке не заикался.

Они приехали без пятнадцати десять к больнице скорой помощи и страшно обрадовались, когда с самого начала знакомой дорожки увидели Сергея, сидевшего на скамье, неподалёку от входа. Узнали – сами не поняли как, потому как сидел на скамье парень, у которого верхняя часть лица красовалась в полосках пластыря, а нижняя перевязана так, будто он… ковбой! Вот только вместо тёмного платочка, защищающего от пыли в прериях, прятал он лицо под белой марлей. Бросились к нему, счастливые, со всех ног. А он вдруг сильно прижал ладони к лицу, будто растерялся или… Непонятно, в общем. Костян притормозил и обиженно взглянул на Арину.

– Чего это он?!

– Костян, соображай! – воззвала к его рассудочности девушка. – У него лицевые мышцы перерезаны – он то нам обрадовался, а улыбаться нельзя! Швы разойдутся!

– Фу у… – выдохнул мальчишка и снова побежал впереди Арины к Сергею.

Сергей кивнул им обоим сразу, а потом требовательно протянул руку к Арине, и та с разочарованным вздохом (она то и Костян понадеялись, что он забудет о своём требовании) отдала ему небольшой, но увесистый пакетик. Парень заглянул в него и качнул головой. Да, блокнот с адресами и мешочек с ключами оказались на месте. Арина даже немного обиделась на него: неужели думал, что не принесут?

Они немного сочувственно присмотрелись к Сергею: поверх марлевой повязки его лицо пестрело мелкими росчерками царапин и тремя шрамами. На голове были выстрижены участки волос, сейчас залепленные пластырями.