Она сердито уставилась в экран, где криминалисты за какие то сорок минут разгадывали сразу несколько преступлений, и вздохнула, завидуя их профессионализму. До полуночи, когда придётся всё таки лечь спать, оставалось минут десять – как раз, чтобы досмотреть последнюю серию на сегодня. Она вникла в содержание фильма и вскоре вязала машинально, не глядя протягивая руку то за новым мотком ленты, то за ножницами, а под конец вязания и за иголками с нитками – пришёл черёд украшения готовой сумочки. Пришивала, смотрела на экран, стараясь разгадать вместе с героями, кто именно из двух подозреваемых виноват в преступлении…

Свет настольной лампы блеснул на шёлковом боку сумки и отразился холодным отблеском мутно прозрачных пуговиц с морозно белым напылением на них.

Арина сняла наушники, немедленно поставив фильм на паузу.

– Не поняла… – удивлённо прошептала она, глядя на сумочку, сплошь украшенную серебристыми пуговицами. А потом подняла глаза: на краю стола лежал пакетик с теми же пуговицами. – Не поняла… Я же хотела…

Сумочка вязалась из красивых светлых и тёмно коричневых лент – очень мягкого, тёплого оттенка, и уж белым пуговицам с серебристым напылением на этом фоне точно не место. Здесь должно быть тёплое же «золото»!

Удивляясь себе и своему странному выбору декоративных пуговиц, Арина потянулась было за маленькими ножницами, чтобы срезать нечаянно нашитое. Руки замерли на полпути к столу. А сердце вдруг больно стукнуло. Пуговицы с серебряным напылением, мягко мерцающим в свете лампы, очень сильно напомнили о падающих в чужой и страшной квартире снежинках. В той квартире, адрес которой помечен Сергеем жёсткой, рогатой буквой, предупреждающей об опасности.

Арина выключила видео и поставила сумочку на стол, пытаясь сообразить: неужели во время вязания и попеременного поглядывания на экран с фильмом она вспоминала ту квартиру?.. Глубоко вздохнула и пожала плечами: может, в последней серии детектива что то такое блеснуло в кадре, и ей машинально захотелось выбрать именно эти пуговицы? Читала же в одной из книг, прихваченных из библиотеки Сергея, что человек, задумавшись, может неосознанно что то делать? Вот и она…

Взгляд на часы – до полуночи ещё минут семь.

Снова потянулась за ножницами. Одновременно обеспокоенно размышляла.

Что же это, если учесть, что она создаёт обереги от дымчар, тоже почти не осознавая своих действий? А если ей подсказывают, как справиться с этим «снегом»? Глупо. Пуговицами их, что ли, забросать – того же цвета? Или предостерегают не связываться с ним?..

Пальцы, которые только недавно зажили после боевой ночи в комнате Александра, вздрогнули: острые кончики маленьких ножниц врезались в указательный.

– Да что такое… – сердито прошептала Арина, вскочив со стула и судорожно вытаскивая из пакетика салфетку.

Прижав её к пальцу, девушка на секунды забылась, стараясь утихомирить кровь. Глаза беспорядочно искали на столе косметичку, где, помимо всякой нужной мелочи, лежали бактерицидные пластыри, – и внезапно взгляд застыл на мобильнике. «Надо позвонить Костяну!»

«Зачем? – удивилась она. – Я – что? Забыла ему о чём то сказать? Или предупредить о чём то? Вроде ни о чём не договаривались…»

А потом… руки затряслись. Пуговицы с серебристым напылением. И лицо Костяна, который что то твёрдо решил для себя.

Ругаясь про себя и чуть не плача, Арина всё же сумела залепить палец пластырем и схватилась за мобильник, послав к чёрту время – первый час. Нашла номер Костяна.

– Ну… Ну?! – шептала она, с ужасом вслушиваясь в тишину мобильника.

Ни звонков ожидания, ни вежливого голоса, объясняющего, что абонент вне зоны действия, или что номер вызываемого недоступен…

– Дурак… Дурак! – чуть не плакала Арина.