Насторожившийся Костян с места не встал, а потом и вовсе осел на скамье, во все глаза глядя, как Сергей, будто щенков, за воротники блузки и тенниски решительно тащит из подъезда скулящих Олега с Полиной. Шарахнулся мальчишка со скамьи только тогда, когда понял, что Сергей ведёт двоих именно к ней – усадить.

Полина заикалась так, словно рыдала чуть ли не час. Олег же сильно кусал губы, как будто боялся снова закричать. И глаза у обоих были… больные. Сергей усадил двоих так, чтобы они чувствовали руки друг друга. Отдышался. А потом склонился к обоим – заглянуть в их глаза.

С вздохом обернулся к своим помощникам.

– Нам придётся побыть с ними некоторое время. Пока в себя не придут.

– Побудем, – пообещала Арина и тут же спросила: – Там совсем плохо, да? Хуже, чем в прошлый раз?

– Не сказал бы, – ответил Сергей, устраиваясь на конец скамьи, сбоку от Полины. – Подозреваю, есть зависимость состояния от силы видящего. Эти – видят плохо. На них квартира и влияет жёстче.

Оглядевшись, Арина первой сообразила сесть на высокий бордюр, обрамлявший приподъездный асфальтовый пятачок и отгораживавший его от газона. Костян тут же поспешил к ней. Поклажу оставил на асфальте, и так получилось, что мальчишка теперь сел между Сергеем и Ариной, не мешая последней (ростом то он поменьше) разговаривать сразу с обоими, одновременно наблюдая за состоянием Олега и Полины.

– Они нас слышат? – вполголоса спросила девушка, кивая на сгорбившихся двоих, а сама думая о Викторе – о брате: с ним ведь тоже долгой истерики не было. И квартира повлияла на него не сразу. А если он тоже видящий? Нет, Виктор снега не видел. Или снег – тоже другой уровень для видящего?

– В таком состоянии – думаю, нет.

– Сергей, ты у нас ключи отобрал, – напомнила Арина. – Но мы то там побывали. Если там ничего не изменилось, может… Смотри. Я там была несколько минут. И Костян – тоже. И квартира на нас повлияла. А если мы будем заходить только на одну минуту? Ну, например… Я вошла – и сразу настроилась на обереги для этой квартиры. И вышла. Плести то я могу и в подъезде. Если настрой на квартиру ослабел – снова заглянула туда. Можно даже не на минуту, а меньше.

– Интересный расклад, – пробормотал Сергей и тут же хмыкнул. – А если оберег, сплетённый вне квартиры, и действовать будет слабей?

Арина помедлила с ответом: из подъезда вышла невысокая женщина с двумя хихикающими девчушками, а потом – наоборот, к подъезду побежали два пацана, ровесники Костяна. Оба с любопытством посмотрели на мальчишку, словно пытаясь определить, не знакомый ли он им, а потом и на всю компанию. И, переглянувшись, забежали в подъезд. И Арина сказала:

– С другой стороны, хоть да что то и мои обереги начнут делать. Ведь я знаю, что на стенах той комнаты есть и твои знаки, которые удерживают стабильность происходящего там.

– Подождите ка, – влез вдруг в разговор Костян. – Ты так говоришь, будто после первого захода туда можешь пустить в ход тот материал, который у тебя для оберегов уже есть. А если квартира потребует большего? И материалов для оберега… подороже?

А Сергей лишь вздохнул.

– Проблема не в материале, ребята. Проблема, что это место может воздействовать на вас даже точечно. Я достаточно хорошо видящий, чтобы говорить об этом уверенно. Но и я плохо вижу, как именно эта квартира действует на человека. Если бы точно видел, я бы сказал конкретно. И, может, попробовал бы твою идею выполнить практически. Но рисковать вашими жизнями и разумом (а вы видите, что это так) я не могу. – Помолчав, он добавил, глядя на Полину и Олега: – Кажется, они приходят в себя. Я сейчас вызову такси и доеду с ними до их дома.