Насколько я могла судить, данное конкретное зеркало — весьма и весьма сложный объект. Из каких соображений господин Разрушитель расстался с такой внушительной частью собственного дара? И почему, Инина Благосклонная, его приживала выглядит вот так?!

Несколько сотен лет назад жил такой маг, Максуд Ненасытный. Как маг он о себе памяти не оставил, настоящая его фамилия стёрлась из массового сознания. Зато труд всей его жизни, книга «Бархатный путь», поныне пользуется огромной популярностью во всём мире, местами подпольно. Во всяком случае, любопытные подростки обычно годам к четырнадцати с этим литературным произведением знакомятся.

Так вот, Максуд поставил себе целью «познать все грани человеческой чувственности и найти все пути к небесам наслаждения» (это цитата). В то время за всевозможные «нетрадиционные» склонности, вроде мужеложства и иных извращений, дорога была только одна, на костёр (и вела она через храмовую пыточную; не приветствуют наши боги подобного), и Ненасытный всё своё внимание сосредоточил на отношениях мужчины и женщины. Не всегда в традиционном соотношении «пара, один к одному», но это ему скрепя сердце простили. Очень активно в своих… исследованиях Максуд использовал собственные же зеркала (порой даже два, из чего можно было заключить, что сил у него хватало), и утверждал, что при правильном создании приживалы вполне можно научиться ощущать то, что чувствует вот такой суррогатный партнёр, чем дополнительно повысить собственное удовольствие. Там, правда, всё гораздо поэтичней описано, но суть та же.

В общем… Надеюсь, господин следователь свою приживалу использует не для этих целей?!

Сложно сказать, почему данное предположение меня так ужаснуло. Подобные «отношения» не поощрялись общественной моралью. При всей отдалённости магов от этой самой морали, использование приживал в качестве любовниц (или любовников) не одобрялось и Домами. Не одобрялось, но не более того. Лично мне это всегда казалось определённым отклонением от нормы; не чудовищным, но лично я бы на такое не пошла. Что я могла почувствовать в отношении человека, склонного к подобному? Определённую неловкость, смущение, даже жалость к настолько уставшему от одиночества магу, но — и только.

А здесь я едва успела спрятать отвращение и раздражение за маской спокойного внимания.

Впрочем, причина моего отношения была довольно проста и даже очевидна. Я ревновала. И окажись Ильда обыкновенной женщиной, реакция могла быть ещё менее адекватной.

— Пока вы обедаете, объясню несколько правил, — выставив передо мной несколько тарелок (первое, второе и салат; да мне столько на два дня хватит!), приживала невозмутимо прислонилась к тумбочке напротив меня. — Их немного. Во-первых, не выходить на улицу и не открывать окна, наверху в комнатах они есть. Здесь везде компенсаторы, если компенсатор вышел из строя — звать меня незамедлительно. Ну, и, во-вторых, внутри дома ходить можно везде, только одно условие: не трогать личные вещи господина подполковника в его спальне, не залезать в его письменный стол в кабинете и не копаться в документах. Но это, думаю, и так понятно. Книги брать можно, они также в кабинете. На этом всё. Дверь в гостевую комнату находится на втором этаже прямо возле лестницы, дальше слева комната господина подполковника, справа — кабинет, прямо — терраса, туда тоже выходить нельзя.

— А ваша комната? — не удержалась я от вопроса.

— Я приживала, — раздражённо проворчала Ильда. — Я не нуждаюсь в сне, отдыхе, гигиенических процедурах и личном пространстве. Посуду оставьте на столе, — распорядилась она и вышла вместе с моим чемоданом.

Я ещё некоторое время вяло ковырялась в тарелке.