— Ну, тут всё индивидуально. Видеть иллюзии и создавать иллюзии, это, конечно, в грубом приближении близкие понятия, но на самом деле они требуют очень разного подхода и разных навыков. Так что только маг может оценить, насколько хорошо он видит иллюзии. Причём именно он сам; большинство предпочитают молчать о своих выводах и делать вид, что ничего не заметили. Зачем лишний раз демонстрировать свои способности?

— А ты насколько хорошо в этом разбираешься?

Вопрос неожиданно заставил её крепко задуматься. Причём косилась на меня Лейла очень испытующе, будто прикидывая, достоин я ответа или нет. Они настолько скрывают это друг от друга? Наконец, приняв решение, она слегка улыбнулась.

— Смотри, никому больше этот вопрос не задай. Это… неприлично, что ли? Примерно как в грубой форме спросить у женщины, сколько у неё было любовников. Сложно объяснить, почему к этой области дара такое щепетильное отношение, но так повелось. Не знаю, до твоего вопроса я об этом не задумывалась. Обычно этот талант пропорционален силе дара, но некоторые могущественные волшебники порой попадаются на довольно примитивные уловки, а слабенькие маги порой распознают очень сложные иллюзии. Чужие чары — это как чужая душа; тёмный подвал, в который неприлично заглядывать, да и вредно для собственного здоровья. К тому же, всё это зависит от состояния, от настроения, от магической силы. Например, когда явился Целитель под личиной Тахира, я действительно ничего не заметила. Но, вполне возможно, не от недостатка таланта, а по субъективным причинам: ещё не восстановилась после Безумной Пляски, не верила в возможность обмана, расслабилась под защитой могущественного Разрушителя, — она хитро улыбнулась. — В целом же я вижу иллюзии очень хорошо, отчётливо; даже если это просто выражение лица и глаз. Но только тогда, когда хочу их увидеть, и это создаёт определённые трудности. Например, Амар-ай-Шруса я так и не раскусила, — женщина грустно вздохнула, хотя особого эмоционального напряжения я не заметил. Кажется, она почти выздоровела от этого потрясения. — С другой стороны, обаяние Тай-ай-Арселя на меня не подействовало, а он очень талантливый лицедей. Точнее, подействовало, но я отдавала себе отчёт, что это ложь, и знала, где искать. В общем, всё мутно и непредсказуемо, — Лейла махнула рукой.

— То есть, если ты будешь отдохнувшая, набравшаяся сил и сосредоточенная на ожидании подвоха, ты сможешь его распознать?

— В идеале — да. А ты хочешь привлечь меня по основной специальности? — она удивленно вскинула брови, но, как мне показалось, искренне обрадовалась.

— Не хочу. Но, если так пойдёт и дальше, придётся, — недовольно поморщившись, честно признал я. И в ответ на полный недоумения взгляд пояснил. — Я почти уверен, что на Его Величество готовится покушение, причём именно в день Возложения Венца. Отменять или изменять протокол события Его Величество отказался категорически, а раскрыть это дело до самого покушения я могу не успеть. Поэтому действовать придётся по обстоятельствам прямо на месте, а тогда может понадобиться любая помощь. Конечно, охрана будет усилена, будет полно магов разных направлений, но мне будет спокойней, если и ты посмотришь.

— Я, конечно, буду рада помочь, но не уверена, что смогу. Что у вас, Иллюзионистов посильнее нет? — она смотрела на меня озадаченно.

— Ты вообще что ли не отдаёшь себе отчёта в силе собственного дара? — ответил я удивлением на удивление.

— А что с моей силой? — окончательно растерялась Лейла. — Она увеличилась, что ли? Я после окончания никаких проверок не проходила, потому что надобности не было.

— Чему вас вообще учат в вашем Доме Иллюзий?! — пробормотал я.