— И после — тоже, — припечатал дор Керц.

— Но… почему?

— Считайте это моей блажью, — махнул рукой он и улыбнулся, сглаживая резкий тон предыдущего приказа. — Так вот, о сюрпризе. Я хочу пригласить на солнцеворот Безумную Пляску. И хочу, чтобы она увлекла меня за собой, — улыбка приняла хищный оттенок, а я порадовалась, что сижу в кресле, потому что иначе ноги точно подкосились бы.

— Вечный Странник, боюсь, может не оценить такого юмора, — осторожно проговорила я, тщательно подбирая слова. Вот уж что никогда не мечтала изобразить, так это Безумную Пляску! Я потом недели две в себя приходить буду, это при самом лучшем раскладе. Прикинув, что мне предстоит в случае согласия, я уже открыла рот, чтобы подписать себе приговор и отказаться, но посетитель опередил меня.

— Это шутка не для столь высоких особ, — отмахнулся он, наслаждаясь моей растерянностью и смятением, теперь уже совершенно неподдельными. — За эту услугу я заплачу вам две сотни золотом. И небольшой бонус за срочность, — с этим словами он невозмутимо извлёк из кармана брюк какой-то предмет и выложил на протянутую ладонь.

Против воли я подалась вперёд, разглядывая камень. Крупный, с ноготь большого пальца размером, безупречный жёлтый топаз. По граням соскальзывали тусклые отблески неяркого отражённого света. И я чувствовала, всем существом ощущала глубину и чистоту этого камня. Он шептал моё имя, звал меня и обещал… покой. Он был ничейным, и хотел стать моим.

Жёлтый топаз. Камень Иллюзионистов. Камень, помогающий сохранить концентрацию и разум магам моего направления. На ладони дора лежало воплощённое могущество. За такой камень, кроме шуток, любой Иллюзионист продаст душу. Это весомая, стопроцентная гарантия, что маг сохранит свой разум в любой ситуации, не заблудится и не пропадёт среди своих творений.

Дор Керц наблюдал за мной с самодовольной насмешкой. Он знал, что купил меня с потрохами. Он мог не предлагать ни медяка; за один этот камень я ему не то что Безумную Пляску, Вечного Странника и Господина Ночь живьём притащу!

Было обидно осознавать свою предсказуемость и ту простоту, с которой меня втравили в крупные неприятности. В последнем я была уверена; за просто так, за какой-то розыгрыш, пусть мне придётся надломить себя, пусть я и пообещаю не раскрывать его суть до конца своих дней, не платят столько. Расплата непременно придёт, она будет суровой и трудной, но… камень мягко мерцал в тёплом свете свет-камня настольной лампы, и звал меня по имени. А отказать ему я не могла, даже если это в конце будет стоить мне жизни. Заблудиться в вымышленных мирах, запутаться в реальности, потеряться в собственных фантазиях и перестать отличать иллюзии от реальности. В сравнении с этим меркнет даже страх смерти.

Такова плата за могущество: у каждого мага за пазухой свой монстр, свой палач и неотвязный ночной кошмар. Мы управляем своей силой, и в то же время боимся, что когда-нибудь она сорвётся с поводка и воздаст за неволю. Иллюзионисты теряют разум, Материалисты — человечность и совесть, Целители — силы и радость, Разрушители — чувства и душу.

Теперь отпадал вопрос, почему дор пришёл именно ко мне. Чем сильнее маг, тем больше риск безумия. Магов много, а камней — мало; и привязанный к одному человеку камень умирает вместе с ним. Нет, он не рассыпается в пыль, но становится просто куском красивой материи. Живых камней не бывает в открытой продаже; все они, добытые из недр земли, оседают в глубинах Домов, и, чтобы извлечь их оттуда, нужны большие деньги и связи. А откуда всё это у хоть трижды талантливой, но всё-таки — сироты? С дипломом вместе мне, как и всем, вручили серебряное колечко с крошечной жёлтой искрой камня внутри, но для моего дара этого было слишком мало. Если бы я осталась служить Дому Иллюзий, для меня, наверное, нашёлся бы подходящий топаз.