Лейла

Хар, сдав меня с рук на руки Бьорну, скрылся, так и не ответив ни на один из моих вопросов. Впрочем, вопрос был один и старый: кто такой Хаарам, чьей фамилии не знал, по-моему, даже Пир? Вернее, ответ я получила, но он мало отличался от прежних. И был, если честно, справедливым: откровенность за откровенность. А я не для того так долго и старательно оплетала паутиной иллюзий собственный разум, чтобы пожертвовать всем этим во имя праздного любопытства.

Я, конечно, спорила, что прекрасно смогу прожить в собственном доме, но в глубине души была благодарна кровникам за упрямство. Под крышей огромного дома Берггаренов мне стало спокойней и легче дышать, и сейчас я с наслаждением потягивалась под одеялом. Привычное к гамаку тело поначалу капризничало, но потом признало удобство по-солдатски жёсткой широкой кровати.

Мне всегда нравилось гостить у Бьорна. Наверное, это следствие сиротской жизни, но этот дом я просто обожала, и всегда завидовала другу белой завистью. И мечтала, что когда-нибудь у меня тоже будет такой же дом. И дело было не в его размерах, дело было в семье.

Общинные привычки далёких халейских предков Бьорна вылились в то, что один-единственный дом недалеко от центра города, поглотив соседей, с годами превратился в огромный особняк-поместье, занимающее целый квартал. И в доме этом проживал почти весь клан Берггаренов; по традиции, сыновья селились поближе к родителям, или вовсе приводили жён в родительский дом, и только дочери отправлялись в семьи мужей. У нас когда-то царили подобные порядки, но сейчас все старались обзаводиться своим жильём, причём подальше от родного дома. А Берггарены продолжали традиции предков.

В этих стенах всегда звенел детский смех, в зеркалах множились отражения фамильных огненно-рыжих кос, и сам воздух был пропитан ощущением дома. Здесь всегда было тепло, уютно, и всегда радовались гостям.

— Привет, Лейла! — дверь с грохотом распахнулась, впуская пятнадцатилетнюю девицу совершенно хулиганского вида с двумя растрёпанными косами.

— Привет, Фьерь, — только и успела ответить я, прежде чем на меня обрушились почти семьдесят килограммов живого веса. — Уйди, медведица, раздавишь! — возмущённо принялась я сталкивать подростка с себя.

Гордая полученным прозвищем, Фьерь позволила себя стряхнуть. Это ей по возрасту пятнадцать, а по росту она выше меня, и продолжает расти. Гены сказываются, в роду Берггаренов мелких нет.

— Это здорово, что ты у нас в гостях, — сообщила она. Почему-то с самого нашего знакомства шесть лет назад Фьерь прониклась ко мне огромной симпатией и доверием. — А ты долго планируешь спать? У нас сейчас уроки верховой езды, я хотела тебя позвать.

— Да я та ещё всадница, — не удержалась я от улыбки.

— Ну и ладно, на корде погуляешь. Или ты собираешься весь день в кровати проваляться? — она удивлённо вскинула брови.

— Да я как-то не задумывалась, — весело хмыкнула. — Теперь-то уже вряд ли.

Понукаемая непоседливой девчонкой, я поспешно оделась; благо, чтобы натянуть штаны и рубашку много времени не нужно. Обрадованная Фьерь ухватила меня за руку и поволокла на буксире к выходу, чтобы прямо в дверях столкнуться с ещё одним посетителем.

— Ой! — звонко воскликнула будущая грозная воительница, с недовольным видом потирая лоб. — Ой! — уже с другой интонацией произнесла она, рассмотрев, в чьё могучее плечо с разгона влетела. — Доброе утро, деда! — взвизгнула Фьерь, повисая на шее высокого статного мужчины, возраст которого выдавала лишь абсолютно седая шевелюра, собранная в короткую косицу, да россыпь морщин вокруг глаз и губ, придававшая и без того суровому лицу налёт грубой жестокости.