— Оллан, а ты-то что тут делаешь? — прозвучал заданный глубоким сильным голосом вопрос. — Да выпрямитесь вы уже, неудобно ведь, — в голосе послышалось раздражение, и я поспешила разогнуться.

— Госпожа Шаль-ай-Грас — кровница моего сына и гостья моего дома, — невозмутимо ответил генерал.

— И, конечно, ты не мог вот так просто отправить её в пасть пустынного барса, — продолжил Его Величество, с видимым интересом разглядывая попеременно то меня, то Разрушителя. — Даже в таком достойном сопровождении, — он задумчиво склонил голову перед хмурым сыскарём. Жест, в исполнении Его Величества означающий исключительное личное уважение. Есть повод задуматься. — Не пугайся, девочка, — вдруг улыбнулся, пристально вглядываясь в моё лицо, царь. — Твоя магия в порядке, просто не действует в моём присутствии. Врождённый дар правящей семьи; он не то чтобы скрывается, просто не афишируется.

Я машинально коротко поклонилась, демонстрируя понимание предупреждения.

Панибратская манера разговора и несерьёзная расцветка могли сбить с толка только в первый момент; взгляд Его Величества оказался очень тяжёлым испытанием. Я вдруг поняла, что дор Керц по сравнению с этим мужчиной выглядел мелко и несолидно. Потому что против цепкого холода Тай-ай-Арселя здесь были власть и знание. Этот взгляд выворачивал наизнанку разум и душу, и я откуда-то точно знала, что спрятать что-то от этого человека совершенно невозможно. Во всяком случае, не для меня.

Один раз случайно столкнувшись с царским взглядом, я поспешила отвести глаза, признавая полную свою капитуляцию. Боюсь даже предположить, как живётся супруге этого человека под таким давлением! Впрочем, может быть, они друг друга стоят? Царица редко появлялась на людях, или, по крайней мере, делала это в тайне от газет. И если лицо Его Величества примелькалось даже мне, то её облик я вот так сходу вспомнить не могла.

— Так вот, значит, кому Дайрон завещал свой титул, — задумчиво проговорил Его Величество после короткой паузы. — Жестоко. Но на него похоже, — хмыкнул царь. — Ну и каково быть наследницей самого богатого доррата страны?

— Моего мнения никто не спрашивал, Ваше Величество, — с трудом выдавила я. Почему-то мне казалось, что, несмотря на всю свою проницательность, царь вряд ли поверит, что я не горю желанием связываться с этим «подарочком».

— А если бы спросили?

— Я бы отказалась, — уже увереннее, но всё ещё не рискуя поднять взгляд выше ворота лазоревой рубахи, ответила я.

— Я почему-то так и подумал. Что ж, наследство — это всё-таки не приговор, от него вполне можно отказаться. Но ты уверена, что хочешь этого? У тебя есть чуть меньше года для раздумий. А там, может быть, роль богатейшей женщины страны понравится? — в голосе Его Величества сквозила ирония и… сочувствие?

— Благодарю за доверие, но, если возможно, я бы хотела поскорее отказаться от этой чести.

— А что так?

Кажется, он прекрасно знал все мои мотивы, но предпочитал добиваться оглашения их вслух.

— Рожей не вышла, — не удержалась от прямолинейности я, отчаянно смущаясь.

Я чувствовала себя крайне неловко в этом месте и перед этим человеком. Царь — это не бог, но для большинства обывателей он ближе к ним, чем к обычным людям. Существует, обладает реальной властью, иногда его даже можно увидеть во плоти, пусть и издалека.