Глава 22

Понедельник выдался тихим, и Леонора, которую никто не отвлекал, успела сделать очень много. И вдруг, уже после обеда, зазвонил телефон. Девушка вздрогнула и уставилась на аппарат. Господи, всего лишь телефонный звонок, чего она испугалась? Должно быть, просто от неожиданности, ведь это первый звонок за сегодняшний день.

И вообще последние несколько дней дались ей очень нелегко – убийства, столкновение на мосту… А вчера ночью… Вчера ей опять приснился тот же сон – зеркала и Мередит.

Ситуация лишь усугубилась тем, что Зеркальный дом погрузился в невероятную, просто нереальную тишину. Лихорадочную суету по подготовке приема, которая царила здесь последние несколько дней, сменили неподвижность и безмолвие. Во всем здании не было ни души, кроме Роберты и самой Леоноры.

Телефон звонил. Леонора закрыла небольшой томик, посвященный символическому значению зеркал в искусстве, и подошла к столу. Взяла трубку.

– Да?

– Сегодня у нас удивительно тихо, да? – услышала она голос Роберты.

– Не то слово.

– В понедельник после приема всегда так. Я тут решила передохнуть, заварила кофе и хотела спросить, не присоединитесь ли вы ко мне?

Леонора терпеть не могла кофе, а уж тот, что заварила Роберта, наверняка окажется настоящей отравой. Но болтовня за чашкой горячей, пусть и невкусной жидкости поможет ей стряхнуть гнетущее ощущение надвигающейся беды.

– Спасибо, я уже бегу!

Она повесила трубку и отправилась пить кофе. Коридор, как всегда, был полон теней. Леонора спускалась по лестнице навстречу потустороннему тусклому блеску зеркал первого этажа. Как это странно – еще вчера дом, оживленный светом и голосами людей, казался вполне приветливым. Но сегодня тишина и зловещая атмосфера вернулись – словно недоброе нечто наблюдает за тобой, готовясь к прыжку. Страх, подобравшись исподволь, ледяной рукой сжал желудок и заставил девушку вцепиться в перила. Это переходит всякие границы, так и рехнуться недолго. Нет, компания такого разумного и делового человека, как Роберта, – именно то, что сейчас необходимо.

В свете монитора стекла очков казались голубоватыми, а сосредоточенный Дэки был похож на алхимика, который уже совсем близок к разгадке тайны философского камня.

– Я вошел, – выдохнул он. – Вот записи банковских операций профессора Керна. И что дальше?

Томас, который стоял у окна, подошел к брату и заглянул через его плечо.

– Элисса решила, что отец платил шантажисту. И что шантажистом этим был Роудс. То есть она нашла какие-то повторяющиеся выплаты, переводы, не знаю что. Но то, что смогла проследить Элисса, мы тоже не пропустим.

– Я просто не понимаю, зачем тебе все это нужно. Эд определенно заявил, что Роудс шантажировал профессора. Оба они мертвы. Какой смысл в дальнейших поисках?

– Просто есть кое-какие нестыковки… я хочу прояснить для себя несколько моментов.

– Прояснить? Но к чему – ведь все кончилось!

– Слушай, братец, я меньше изводил тебя расспросами, когда ты вел себя как одержимый, цепляясь за версию убийства Бетани.

– Ничего подобного! Я помню твои нотации о том, что надо оставить в покое прошлое и продолжать жить дальше. А потом ты каждый раз намекал, что мне надо бы повидать психоаналитика.

– Ладно, давай скажем так: сегодня я одержимый. Прояви немного терпения и сочувствия к ненормальному брату, а?

– Как скажешь, брат. – Пальцы Дэки запорхали над клавиатурой. – Но знай: я собирался провести этот день в постели, занимаясь йогой.

Роберта укладывала рамочки с фотографиями в одну из трех картонных коробок, стоящих на столе.