— Я не злился! — буркнул Токло.

— Ах да, я забыла, — поддразнила его Луса. — Это твое обычное выражение.

— Именно, — проворчал он. — Я просто проверял, не умерла ли ты во сне.

— И не думала, — ответила Луса и, поморщившись, села. — Вам всем очень не повезло. Вы все-таки спасли мне жизнь.

— Ну что ж, это не так уж плохо, — вздохнул Токло и поскреб когтями по полу. — Даже здорово.

— Да ты что? — засмеялась Луса. — Я просто счастлива, что ты тоже так думаешь. — Он смущенно посмотрел на нее, и Луса совсем развеселилась. — Да я же шучу, Токло! На самом деле просто не знаю, как вас всех благодарить, особенно тебя. Спасибо, что не бросили меня и сидите со мной в этой пещере. Представляю, как вам это все надоело!

— Мы не собирались тебя бросать, — смущенно ответил Токло.

Когда Каллик вернулась с охоты с белкой, Луса поделила свой кусок дичи с Токло. Этой ночью она придвинулась к нему поближе и крепко прижалась к его теплому косматому боку.

И тогда Токло впервые за последний месяц почувствовал, что его сердце встало на место. Все его тревоги будто лапой сняло, и он уснул спокойным сном, без сновидений.

Дождь уныло моросил над горами, когда на следующее утро Каллик и Токло вышли из пещеры и двинулись вверх вдоль ручья. Токло надеялся, что повыше они смогут найти кусты, а может быть, даже деревья, где можно как следует поохотиться. Внизу дичи почти не было, но, может быть, ее распугали плосколицые?

Шкура у него снова чесалась от тревоги за Лусу. Во время первой ночевки в пещере ему снились жуткие сны, в которых Тоби и Луса умирали поочередно. Их духи уплывали по реке, навсегда исчезая из его жизни. Проснувшись, Токло уже не верил в то, что Луса выживет. С этого утра он начал выстраивать вокруг себя плотную скорлупу равнодушия, готовя себя к ее смерти. Но когда Луса вдруг пришла в себя, Токло понял, что на самом деле ему совсем не все равно.

Какое-то время они шли молча, избегая говорить о струйках серого дыма, зловеще курившихся над скалами. Вскоре путь им пересек маленький ручеек, ответвлявшийся от более крупного потока, и Токло торопливо потянул носом, выискивая запахи дичи. Едкий дым забивал все запахи, однако ему показалось, будто ветерок доносит едва уловимый аромат мокрой шерсти.

— Пойдем туда, — сказал он, кивая на ручеек. Все так же молча они зашагали по каменистой равнине к тому месту, где ручеек исчезал в расщелине между двумя скалами.

— Слушай, — сказала Каллик, осторожно переступая по плоским камням. — Как ты думаешь, мы увидим огромного мягколапого?

— Высотой в семь деревьев? — насмешливо фыркнул Токло.

— Но ведь другие истории Квопика оказались правдой, — пробормотала Каллик, с опаской глядя на скрытую туманом вершину горы. — И про этот дым он тоже нам говорил. Помнишь? Он сказал, что это дым от костров, на которых мягколапый поджаривает медведей. Если видишь дым — значит, он снова вышел на охоту. Что если это тоже правда, Токло? Вдруг в этих горах и в самом деле живет зло?

Токло посмотрел на каменистые пики, пронзавшие серое небо над их головами. Дождь прекратился, но серые тучи все еще низко висели над землей, скрывая солнце.

— Меня глупыми сказками не напугаешь, — проворчал Токло. — Я думаю, что здесь нас ждут такие же опасности, что и раньше.

Он пошевелил носом. Запах гари усилился, хотя никакого огня не было видно. Токло изо всех сил вгляделся в туман, пытаясь различить отсветы пламени. Вскоре глаза у него защипало, и он понял, что, чем глубже они заходят в расселину между скалами, тем гуще становится дым.